В период кризиса и ограничений для бизнеса, которые призваны сдержать распространение коронавирусной инфекции в России, многие предприятия оказались охвачены паникой и пессимизмом. Впрочем, не они одни: многие экономисты уверены, что спад спроса и предложения выкосит большинство малых и средних предприятий, даже несмотря на господдержку. И от последствий кризиса россиянам будет непросто оправиться. Есть и те, кто резко критикует правительство за остановку экономики и недостаточную помощь пострадавшему бизнесу. В словах этих людей, безусловно, есть доля истины. Однако нынешняя ситуация требует от предпринимателей мыслить рационально и опираться прежде всего на свои возможности. О том, как бизнес чувствует себя во время кризиса и помогают ли ему меры господдержки, «Регионы России» побеседовали с председателем правления Союза малого и среднего бизнеса Свердловской области, генеральным директором группы компаний «Транссибурал» Сергеем Мазуркевичем.

– Сергей Леонидович, что вы думаете о кризисе и о мерах поддержки бизнеса в этот сложный период?

– Давать какую-то оценку нынешней ситуации – дело неблагодарное. Кто-то говорит, что бизнеса завтра не будет, экономика пойдет под откос. Очень нелегко пришлось торговым предприятиям, которым запретили открываться, в туристской отрасли вообще произошла катастрофа, от которой сложно будет оправиться. Поэтому поддержка государства для этих компаний необходима. Однако многие предприятия отнеслись к помощи с негативом. Почему?

Во-первых, государство должно давать более конкретную, точную информацию, кому и какая поддержка положена. Когда в первый раз помощь пообещали малому и среднему бизнесу, предприятия кинулись за поддержкой. Но когда они попытались её получить, многим отказали. Сообщили: вы не попадаете в список поддерживаемых компаний. Это не стало ударом для бизнеса, но вызвало раздражение. Впоследствии правительство назвало отрасли, которые могут рассчитывать на отсрочку кредитных платежей, налоговых и страховых выплат. Однако неприятный осадок остался.

Во-вторых, предприниматель в ситуации кризиса должен больше рассчитывать на себя и свои возможности. А те, кто надеется на чужую помощь, в итоге могут пострадать больше всех. Надо быть реалистами и понимать, что никто просто так денег давать не будет. Конечно, ряду отраслей государственная поддержка необходима, например, торговле, развлекательным организациям, спортивным клубам – всем, кого коснулся жёсткий запрет на работу. Но, поверьте, получить помощь захотели даже те, кого кризис вообще никак не затронул. И сейчас эти предприятия очень недовольны, что государство им в этом отказало. Давайте скажем откровенно: никто не запрещал компаниям продолжать работать на «удалёнке». Некоторые предприятия смогли быстро перестроиться и организовать работу по-новому. Остальным ничто не мешает последовать их примеру.

– Нынешний кризис опаснее для экономики, чем кризисы 2008-го или 2014 года?

– В 2014 году мы пережили локальное сокращение экономики, которое затронуло в большей степени страны на постсоветском пространстве. Текущую ситуацию можно сравнить с событиями 2008 года, однако сейчас кризис намного более глобальный. Он начался не в феврале, когда до нас добрался коронавирус, а осенью 2019 года. Тогда все отрасли ощутили падение спроса, особенно просели нефтегазовый сектор, металлургия, угольная промышленность. Эпидемия лишь ускорила серьёзный мировой экономический спад, которого мы не видели уже 12 лет.

За это время выросло другое поколение предпринимателей. Сейчас мы слышим от бизнеса: нам нужна поддержка, государство обязано помочь, в других странах компаниям дали денег, а нам? Прошёл всего один нерабочий месяц, но уже каждый бизнес ждёт, что ему простят кредитные долги и дадут денег на выплату зарплат. Почему? Потому что бизнес существенно помолодел за эти 12 лет. Кризис 2008 года предприниматели пережили достойно, потому что большинство из них застали советское время и научились рассчитывать только на себя. Хотя малый и средний бизнес пострадал тогда не меньше, чем сейчас. Нынешнее поколение имеет совершенно иную ментальность – люди выросли в рыночных условиях, с интернетом, могли свободно общаться. Очень интересно, как их бизнес сможет пережить экономический спад.

– Какие уроки можно извлечь из этого кризиса?

– Присоединюсь к общему мнению, что произойдёт серьезная переоценка каждого предприятия. Часть бизнеса уйдет с рынка, особенно закредитованные компании. Очень долго будет восстанавливаться спрос. Люди уже сейчас понимают, что не к чему тратить столько, сколько они тратили раньше. Вся страна будет жить более экономно, как и после кризиса 2008 года.

Поменяется и форма бизнеса, станет меньше командировок. Раньше мы мало придавали значения тому, как много вопросов можно решить на «удалёнке». В интернете, как оказалось, проводить совещания нисколько не хуже. Это даже имеет свои плюсы: видеоконференцию можно записать и потом проанализировать. Режим онлайн-совещаний по-другому раскрывает сотрудников: они более сосредоточены, чувствуют меньше давления коллег и могут высказать то, что не решались в большой аудитории. Думаю, что скоро на рынке труда будет востребована новая профессия аналитика, исследующего эффективность видеоконференций, активность, вовлечённость и КПД сотрудников. В этом есть большой потенциал.

Ограничительные меры, которыми правительство пытается остановить распространение эпидемии, я на 100% поддерживаю. Если бы инфекция поразила Россию, как Италию, Испанию или Францию, последствия были бы катастрофическими. Сейчас наши промышленные предприятия могут работать и поддерживать экономику. Часть бизнеса исчезнет: кто-то разорится, кто-то уйдет в тень. Но этого не избежать.

Думаю, когда кризис закончится, государство должно поддержать предприятия, которые сохранили мощности и рабочие места. Иначе, боюсь, они позавидуют тем, кто не выжил. Ведь вся нагрузка ляжет на сохранившиеся компании – это им придётся вытягивать большую телегу экономики и промышленности.

– В конце марта правительство рекомендовало губернаторам запретить весеннюю охоту, чтобы обеспечить режим самоизоляции. Многие регионы этот запрет поддержали. Вы – яркий представитель охотничьей отрасли. Как вы оцениваете это решение?

– С одной стороны, многие недоумевают, зачем запрещать охоту, ведь она не угрожает распространением эпидемии. Людей лишили возможности побывать на природе, вдобавок многие хозяйства из глубинки потеряли дополнительный заработок, который приносит этот промысел. С другой стороны, запрет на весеннюю охоту вполне закономерен и его следовало ожидать. Общество относится охотникам не совсем благосклонно. Многие осуждают нас, многие просто не понимают это занятие. Что такое охота? Это общение, встречи с единомышленниками, которые можно причислить к массовым мероприятиям. Если разрешить охоту на фоне всеобщего запрета на другие мероприятия – спортивные соревнования и даже тренировки, это стало бы для людей раздражающим фактором и поставило бы охотников под удар. Поэтому я думаю, что запрет больше сыграет в защиту отрасли, чем нанесёт охоте ущерб. Если никому нельзя устраивать встречи, праздники, мероприятия, мы тоже не должны оставаться в стороне. Наверное, я выскажу общую для многих охотников позицию: мы солидарны со всеми остальными, мы на самоизоляции.