Министерство регионального развития намерено активизировать работу советов при министерстве, начать взаимовыгодную работу с РЭУ им. Плеханова и другими ВУЗами, наладить диалог со СМИ. Министр Слюняев, считает, что министерство нуждается в постоянном притоке хороших специалистов, обладающих актуальными знаниями и инновационным мышлением. С вопросом о том, какие задачи должно решать Министерство регионального развития, «Регионы России» обратились к специалисту по федерализму и региональной политике Юрию Николаевичу Солодухину.

Юрий Солодухин


– Юрий Николаевич, с приходом нового главы Минрегионразвития ожидаете ли вы изменения политики Министерства?

– Полагаю, вопрос о расширении функций вообще не стоит: на официальном сайте министерства за ним значится 17 направлений деятельности. Куда уж больше? Проблему министерства я вижу в том, что это очень разнородные, разноплановые направления деятельности.

Если попытаться их как-то укрупнить, то можно выделить три сферы деятельности министерства: 1. жилищное строительство, жилищно-коммунальное хозяйство, а также всё, что, так или иначе, с этим связано; 2. территориальное развитие; 3. межнациональные отношения. Каждая из этих сфер имеет свою отчётливо выраженную специфику. Соединить их в рамках некой единой государственной политики, разработкой и реализацией которой призвано заниматься министерство, на мой взгляд, в принципе невозможно.

Министерство фактически образовано по «остаточному» принципу: в его ведение отдано всё, что осталось за рамками остальных министерств. В результате Минрегионразвития РФ в своём нынешнем виде стоит перед необходимостью вырабатывать и осуществлять три не связанных друг с другом «политики»: жилищно-коммунальную, регионального развития, национальную.

Задача не из лёгких. Свидетельство тому – тот факт, что министерство, его деятельность чаще многих других подвергались критике как со стороны высших руководителей страны, так и СМИ, общества. Поскольку вопрос о «разукрупнении» министерства не стоит, то на передний план выходит задача повышения эффективности его деятельности по каждому из этих трёх направлений.

– На ваш взгляд, какие приоритетные вопросы должно решать Министерство регионального развития?

– На мой взгляд, особенно нуждаются во внимании региональная и национальная политика. Главную трудность и там, и там я вижу в отсутствии внятного, более или менее основательно проработанного представления о концептуальных основах той и другой.

Начну с региональной политики. Такое впечатление, что за прошедшие два десятилетия государство, вернее, власть так и не осознали в полной мере, что регион в нашей стране – не просто территория, а субъект Российской Федерации. Россия – федеративное государство, и региональная политика должна строиться не в виде директив сверху, а путём согласования интересов Российской Федерации и интересов субъектов РФ. Это тем более важно, что в современных условиях именно регионы выступают ключевым звеном обеспечения экономического роста, развития страны в целом. Именно состояние регионов, возможности регионов во многом определяют её конкурентоспособность. То, что потенциал регионов сейчас не используется в полной мере, общепризнано.

На исправление этого положения вроде бы и была направлена политика децентрализации, перераспределения полномочий между уровнями власти в пользу регионов и муниципалитетов. Начало работы по подготовке концепции децентрализации, соответствующих законопроектов было динамичным, однако сейчас процесс застопорился. Нужно довести процесс до логического завершения.

По моему мнению, речь должна идти, по сути, о корректировке действующей модели федеративных отношений. Сегодня в ней явно доминирует федеральный центр. Доминирует в правовом, финансовом, административном отношении. Это было оправдано в период восстановления, реконструкции российской государственности после её фактического «полураспада» в 1990-е годов, когда под угрозой оказалась политическая и территориальная целостность страны. Сегодня такая угроза снята. Зато налицо опасность не использовать в полной мере потенциал роста, который таит в себе расширение возможностей субъектов РФ в решении вопросов своего экономического и социального развития.

Задача министерства – разработать основы государственной политики регионального развития, механизмы её осуществления, которые не только обеспечат использование этого потенциала, но и реально включат субъекты РФ в процесс обсуждения и выработки стратегических, общенациональных планов развития как конкретных секторов, отраслей экономики, социальной сферы, так и страны в целом.

Потому что регионы могут привнести своё видение проблем, свой опыт, ценность которых огромна. В частности, считаю, то, что поворот в сторону технологической модернизации, формирование инновационной экономики идут медленно, в немалой степени связано с тем, что регионы, муниципалитеты плохо представляют свои место и роль в этом проекте. Мы имели возможность убедиться, что эффект от мер «принудительного стимулирования» территорий к модернизации невелик, если вообще имеет место. Опыт других государств, в частности, стран Европейского Союза, говорит о гораздо большей продуктивности «мягких» стимулов в рамках региональной политики. Таких, как формирование и поддержка региональных государственных и негосударственных институтов, механизмов межрегионального партнерства, государственно-частного партнерства, снижения административных барьеров.

Другой вывод из накопленного за двадцать лет опыта заключается в том, что неравномерности развития регионов избежать невозможно. Перспективы роста экономики страны определяют передовые регионы. Государство должно направлять усилия на поддержку субъектов РФ, которые являются «локомотивами» развития или приближаются к ним, поскольку перераспределение ресурсов в пользу отсталых регионов лишь сдерживает движение страны.

Вместе с тем понятно, что нежелателен и нынешний чрезмерный разрыв в уровнях социально-экономического развития, бюджетной обеспеченности субъектов РФ, сокращать его необходимо.

Обязанность министерства – выстраивать сбалансированную в этом отношении политику, исходя из того, что приоритетом региональной политики должно быть обеспечение динамичного развития страны в целом, так как именно оно создаёт возможность поддержки отстающих регионов.

Третий вывод: необходимость более широкого и умелого использования такого инструмента региональной политики, как пространственное планирование. И на федеральном, и на региональном уровне. Надо внимательно изучить богатый советский опыт. Есть основания полагать, что в нём есть немало такого, что может и сегодня пригодиться при решении проблем моногородов, формировании кластеров, агломераций, экономических зон.   

Короче, Россия нуждается в чётко сформулированной долгосрочной региональной политике государства, адекватной современным условиям. Только на её базе можно успешно решать все остальные вопросы регионального развития.

– Можно ли рассматривать национальную политику как приоритетную в  перечне функций Министрества?

– Не в меньшей степени государство нуждается в эффективной  национальной политике, поскольку градус напряжённости в сфере межнациональных отношений в нашей стране высокий. Это говорит о том, что за двадцать лет государство, власть не сумели сформировать действенную политику в сфере межнациональных отношений.

Озабоченность таким положением отчётливо просматривается в известной статье В.В. Путина «Россия: национальный вопрос». Президентом России поставлена задача подготовки новой государственной стратегии в области межнациональных отношений. Такой документ под названием «Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации» обнародован.

Наиболее удачными в стратегии считаю те её разделы, в которых сформулированы цели, принципы, задачи государственной национальной политики, пути и механизмы их решения (пункты 23 – 32). Они написаны достаточно ясно, предметно, предлагают инструменты решения конкретных проблем, вопросов национальной политики. Словом, представляют собой что-то типа «рабочих карт», которые министерство, региональные и муниципальные органы власти могут с пользой применять в своей практической работе в нынешней ситуации. 

Именно в нынешних условиях, нынешней ситуации, но не на долгосрочную перспективу, ибо, по моему мнению, документ не содержит того главного, что делает стратегию стратегией. А именно: в нём отсутствует всесторонне продуманная и чётко сформулированная концепция национальной политики государства, которая позволяла бы своевременно выявлять новые явления, тенденции в развитии межнациональных отношений, осмысливать их, прогнозировать последствия, предлагать государству, органам власти пути и способы реагирования на возникающие вызовы и угрозы. А отсутствует эта концепция потому, что её разработчикам не удалось сформировать систему базовых понятий, теоретических и методологических установок, обеспечивающих возможность полного и точного описания и понимания того, что происходит сейчас в межэтнических отношениях – как в России, так и в мире в целом.

В самом деле, такие ключевые, базовые понятия, как российская нация, этническая общность, народ, общероссийская гражданская идентичность, согражданство, социокультурная цивилизационная общность, культурная доминанта и некоторые другие, не имеют в стратегии чёткого содержания. Они расплывчаты,  многозначны, нередко перетекают друг в друга, оставляя впечатление интеллектуального топтания на месте. 

Приведу пример. Российская нация определяется в Стратегии через осознание людьми своей гражданской общности и политико-правовой связи с российским государством (согражданство). Последнее в свою очередь определяется через общероссийскую гражданскую идентичность. А она – через осознание принадлежности к российской нации. То есть в конечном итоге нация определяется через нацию, круг в определении. Или такое положение: «Межнациональные (межэтнические) отношения – взаимодействие между людьми различной этнической принадлежности, этническими общностями, в которых присутствует этническая мотивация». Но ведь взаимодействие – это тоже отношения. Получается, что межэтнические отношения – это отношения между этносами. Вновь круг в определении.

В документе говорится: «Благодаря объединяющей роли русского народа, многовековому межкультурному и межэтническому взаимодействию на исторической территории Российского государства сформировалась уникальная социокультурная цивилизационная общность, многонародная российская нация, представители которой считают Россию своей Родиной». По-видимому, речь идёт о российской нации как гражданской общности. Но сформировалась ли она?

Трудно дать однозначный ответ на этот вопрос. В своё время имела место концепция советского народа как новой исторической общности. Если вычесть из неё идеологическую составляющую, то всё остальное в той концепции идентично концепции российской нации. То, что одной из основных «линий разлома» бывшего Советского Союза стали этнополитические конфликты, показало, что КПСС, государство, учёные переоценили степень межнациональной консолидации советского общества. А ведь степень напряжённости в межнациональных отношениях до середины 1980-х годов была в СССР существенно ниже, чем в современной России.

Не принимаем ли мы вновь желаемое за действительность? Ведь если вдуматься, то всё изложенное в стратегии в пунктах 11-19, где говорится о негативных явлениях, проблемах в области межнациональных отношений, заставляет усомниться в том, что российская нация в нашей стране, как говорится, имеет место быть. Потому что в основе практически всех конфликтов на почве межэтнических отношений (а, по данным, например, аналитического центра “Сова”, их в России до 40 в год) лежит доминирование этнической идентичности над идентичностью общероссийской. Её еще предстоит сформировать.

Короче, я положительно оцениваю те разделы стратегии, которые являются фактически «дорожной картой» для практической работы министерства, территориальных органов власти всех уровней. И одновременно считаю, что Россия, да, пожалуй, и мировое сообщество в целом, сегодня не располагают системой понятий, которые бы позволили и адекватно описать, и верно понять процессы в межнациональных отношениях. Интеллект, мысль отстают от хода событий.