Именно так озаглавлена статья, вышедшая в британской “New Statesman”. Автор публикации, Джеймс Роджерс (James Rodgers) задается провокационным вопросом: какой же хочет стать Россия, когда вырастет?

Отечественная либеральная журналистика давно привыкла использовать метафору взросления при описании российской общественно-политической и экономической действительности. Мы часто встречаем в российской прессе такие лингвистические конструкции, как «дикий капитализм 90х», «становление гражданского общества», «рост политического самосознания»… Неудивительно, что ощущение некоторой цивилизационной незрелости общества и отечественной экономики преследует многих россиян, ведь язык определяет сознание.


Даже если на самом деле наше общество уже не такое уж и «незрелое», привычка помышлять о нем именно так намертво закрепилась в рассудке. Хотя, нужно заметить, что нам все чаще не хватает прежнего языка для разговора о сегодняшней политике. Мы вынуждены заимствовать слова, чтобы называть ими новые реалии «повзрослевшей» России – так уже вполне в ходу слово «прайваси», не за горами то время, когда мы, подобно англичанам, начнем различать «policy» и «politics», не смешивая эти два диаметрально различных понятия в аморфном «политика».

Только когда наш язык пройдет определенную точку бифуркации в своем постепенном изменении, мы перестанем судить о России, как о незрелом государстве.

Но гораздо более интересно то, как на это государство смотрят наши собеседники из-за рубежа. Казалось бы, их-то не должно смущать отсутствие языка, позволяющего описывать «взрослую» политику и экономику. Но судя по публикации Роджерса с характерным заголовком – тут что-то не так.

Фактический возраст РФ – 21 год. Если бы речь шла о человеке, этот возраст стал бы условным юридическим моментом завершения юности и наступления состояния «взрослости». Следовательно, именно сейчас метафора взросления в отношении России достигает своего максимума остроумия. Английский журналист не преминул этим воспользоваться: «Во многих странах, – замечает он, – достижение 21 года считается возрастом, когда ты уже понимаешь кое-что о том, кто ты и кем бы ты хотел стать».

Ключевой тезис опубликованной в «New Statesman» статьи таков: «21 год прошел с момента развала Советского союза, а Россия все еще не обладает достаточным количеством идей относительно того, кем она хотела бы стать, когда вырастет».

Журналист убежден, что «Россия подобна 21-летнему юноше, который уже забросил какие-то детские забавы, но пока что не сумел отринуть подростковую неуверенность или импульсивность». (Разумеется, речь идет о России-как-государстве, и о носителях государства – институтах власти).

Согласимся ли мы с ним? Роджерс привлекает к озвученному тезису ряд иллюстраций-аргументов. Так, в качестве примера «неуверенного и импульсивного поведения» властей Роджерс вспоминает громкий процесс над PussyRiot. Он убежден, что судилище над участницами коллектива – это случай типично-подросткового поведения, осуществляемого по принципу «покажи своим сверстникам, насколько ты крут, и не переживай о том, что подумают другие».

Тот факт, что Россия воспринимается за рубежом как капризный и несколько бестолковый подросток по большому счету должен нас (и простых граждан, и власть предержащих) настораживать. Думаю, мы хотели бы быть авторитетным партнером Запада и вместе с тем хотели бы защитить себя от его возможных нападок, не так ли? А что мы имеем на деле?

Западный журналист видит в России подростка. Подросток тоже хочет утвердиться, хочет добиться авторитета, он хочет, чего уж греха таить, чтобы его уважали и побаивались. Но в отличие от взрослого, у ребенка цели гипертрофированы, а средства их достижения не отработаны на практике.

Если вернуться к политике – мы видим, что европейцы побаиваются Россию. Побаиваются именно как взбалмошного подростка, в силу его непредсказуемого и взрывного нрава. Разве это именно тот имидж, которого так жаждут отечественные политтехнологи?

Думаю, российским политикам, заинтересованным в адекватном позиционировании России за рубежом, следует прислушаться к совету британского журналиста, какими бы неприятными ни были его слова.

Рассуждая о специфике современных отечественных политтехнологов, Роджерс приводит слова Ангуса Роксбурга (Angus Roxburgh) – своего коллеги по ВВС, который прежде консультировал администрацию Путина по технологии создания благоприятного образа в международных СМИ. По мнению Роксбурга, кремлевские пиарщики не усвоили полученных уроков. «На самом деле, они этого не понимают, – приводит Роджерс слова Роксбурга. – …они получили весьма странные представления о том, как работает западная пресса … они все равно не до конца разобрались в этом деле».

Роджерс соглашается с Роксбургом и развивает его мысль: «они [кремлевские пиарщики – О. И.] не разобрались и до сих пор, – отмечает он. – То, как Кремль проявляет себя на международной сцене, часто всего лишь отражение подростковых «я не знаю» и «это не мое дело».

Безответственное отношение кремлевского руководства в период правления Медведева к происходящему в стране – прежде всего к законам, привело к кризису. Роджерс формулирует этот кризис так: «люди перестали верить властям».

Выпутаться из этого кризиса доверия может только сама Россия. Западные партнеры не смогут ничем ей помочь.

«Британия не смогла разрешить ситуацию с делом об убийстве Александра Литвиненко в Лондоне в 2006 году. Запад в целом оказался бессильным предотвратить гибель гражданского населения в Чечне в 1990-е годы», – мрачно констатирует Роджерс.

С одной стороны, данный вывод английского журналиста печально-пессимистичен. С другой – не может не радовать.

Позволю обратить ваше внимание на то, как в его словах прослеживается реальный поиск возможностей поддержки России. Несмотря на в целом не слишком красивую позицию, занимаемую нашей страной на международной арене, несмотря на все свои опасения в ее отношении Запад по сути рассматривает возможность протянуть нашей стране руку помощи. И лишь убедившись, что бессилен – отступает.

Важно отметить, что в этом размышлении о помощи нет никакого покровительства. Да и смешно было бы британскому журналисту (сколь угодно маститому) избирать покровительственный тон в отношении огромной, мощной страны.

Вспоминая события во время осенней сессии ПАСЕ, невольно поражаешься тому, насколько прав Роджерс при оценке общего курса страны: тогда российские делегаты почувствовали себя оскорбленными, услышав о возможной помощи со стороны ЕС. На самом деле, несдержанный выкрик «не мешай, я сам!» – весьма характерен именно для подростка.

Так или иначе, Запад все равно не может нам ничем помочь – власть должна сама завоевать утраченное доверие граждан.

«Перемены, когда и если они произойдут, должны исходить изнутри самой России» – констатирует Роджерс.

В целом журналист с оптимизмом смотрит в будущее. Он надеется, что на этот раз россияне извлекут из произошедшего урок, и кризис вскоре разрешится: «во времена правового нигилизма, политического напряжения и экономической неопределенности … нельзя рассчитывать на то, что что-нибудь продлится долго». Роджерс указывает на тот факт, что рейтинги Путина начали падать и даже его попытка вернуть былую популярность полетом со стерхами – не что иное, как «еще один трюк крутого парня», который вызвал насмешки у многих людей как на Западе, так и в России.

В этом журналист видит обнадеживающий сигнал. Это значит, что российская политика постепенно взрослеет. И те, кто придет к власти позже – не в лихие 90е, а, скорее, в «стабильные» 2000е – будут отличаться более зрелыми позициями.

Postscriptum. В беседе с омбудсменом по делам предпринимателей Борисом Титовым корреспондент «Deutsche Welle» Роман Гончаренко привел пугающую статистику: оказалось, по данным соцопросов «весной 2012 года, 17% российских бизнесменов заявили, что решили уехать из страны. Каждый второй этого не исключает. Причиной была названа «правовая незащищенность». В ответ на это Борис Титов заявил: «Названная проблема становится критической. Деловой климат сегодня сильно подвержен негативному влиянию коррупционной среды. К сожалению, собственность предпринимателей защищена недостаточно хорошо».

Но если сегодня представители «креативного класса» стремятся покинуть страну, то, может быть, если прогнозы Джеймса Роджерса подтвердятся – эти люди предпочтут остаться в России и совместно с новым поколением отечественных политиков – начнут исправлять этот «подростковый» modusvivendi российской власти.

 

Ольга Игнатьева