Одним из самых запоминающихся и неоднозначных политических событий недели, затрагивающих интересы России, стала дискуссия, развернувшаяся на заседании осенней сессии Парламентской Ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) вокруг доклада о выполнении Россией своих обязательств перед Советом Европы. Чего хотела добиться Россия, и что ей пыталась объяснить Европа? Попытаемся понять.

Пролог

Атмосфера скандала окутала осеннюю сессию ПАСЕ еще до ее официального начала. В последних числах сентября спикер Госдумы Сергей Нарышкин объявил, что отменяет свое намерение выступить перед членами этой организации с докладом о серьезных проблемах в развитии европейского парламентаризма, и больше того – вовсе отказывается присутствовать на сессии, вопреки имевшимся планам возглавить российскую делегацию.

Что же заставило главу Госдумы столь круто поменять планы? Оказывается, по мнению Нарышкина, “его стратегические предложения вряд ли будут услышаны со стороны ряда руководителей Парламентской ассамблеи и ряда руководителей и русофобских делегаций”.

Так, походя обвинив ряд неназываемых членов ПАСЕ в ненависти к России (по мнению журналистов из ВВС, имелись в виду делегации Грузии и стран Балтии), Нарышкин «послал» вместо себя председателя Комитета ГД по международным делам Алексея Пушкова.

Подозрения и предвзятость Нарышкина по отношению к осенней сессии ПАСЕ возникли не на пустом месте. Дело в том, что он был осведомлен о планах ПАСЕ заслушать длинный обзорный доклад, посвященный мониторингу и учету выполнения обязательств России перед Советом Европы. И ему было также известно, что доклад этот будет нелицеприятным… и неприятным.

В России решение спикера было официально поддержано другими представителями высших эшелонов власти. Интересно мнение депутата российской Думы Вячеслава Никонова. Тот заявил, что, по его мнению, “ПАСЕ – это малозначительная парламентская организация, о существовании которой не подозревают … 99% европейцев. В принципе, визит туда главы Думы имел бы смысл, если бы там планировались какие-то прорывные решения в развитии отношений. Сейчас, судя по резолюции ПАСЕ, настроения там далеко не в сторону улучшения отношений с Россией”. Обратим внимание на специфическую логику российского парламентария: если отношения Европы и Москвы можно назвать, по меньшей мере, натянутыми, то спикер Думы не должен ехать в Европу. В этой позиции есть и что-то от великосветского снобизма, и какая-то доля типично-русской «обломовской» пассивности – мол, если дела плохи, то и шевелиться, улучшать их незачем, ибо бесполезно.

Зато Европа восприняла демарш Нарышкина несколько иначе. Неслучайно в заметке, опубликованной на сайте «Radio Free Europe Radio Liberty», старательно, даже с некоторой дотошностью указываются подробности биографии Нарышкина – так, замечается, что он «первоначально работал главой кремлевской администрации». А еще он именуется «первейшим союзником президента Владимира Путина». В подтексте имеется в виду, что Нарышкин заранее знал, что члены ПАСЕ подвергнут критике политику Путина и предпочел демонстративно игнорировать эту критику, как бы тем самым выразив поддержку своему другу – Путину.

Есть и другая точка зрения. Трудно сказать о том, какая доля искренности, а какая – дипломатичности – содержалась в словах представителя ПАСЕ Андреаса Гросса (одного из авторов того самого нашумевшего доклада), но поступок Нарышкина он предложил трактовать как своего рода недомыслие: «даже самые высокопоставленные официальные лица в России стали жертвами слишком быстрой и слишком поверхностной оценки того, что происходит на этой Ассамблее. Возможно, это и есть причина того, что между нами так много недопонимания», – сказал швейцарец.

Насколько можно судить по различным зарубежным источникам (в первую очередь, это ВВС и новостное агентство Reuters), докладчики ПАСЕ по России – Андреас Гросс и Гиорги Фрунда, представившие доклад “Об исполнении Россией своих обязательств перед Советом Европы”, совсем не ожидали резко-отрицательной реакции со стороны России. Возможно, именно этим объясняется их страстная ответная реакция. Но – обо всем по порядку.

Кульминация

Так что же все-таки было в том злосчастном докладе «малозначительной парламентской организации», вокруг которого разгорелись такие политические баталии?

Доклад включает в себя 548 пунктов и освещает внутреннюю политику российского руководства за последние семь лет. Ряд решений, принятых Кремлем, активно осуждается.

Так, в докладе есть следующие замечания.

Докладчики потребовали от России исполнения трех предыдущих резолюций ПАСЕ к докладам по ситуации после войны с Грузией. По тексту требования нетрудно догадаться, на чьей стороне СЕ: «Открытие избирательных участков в Абхазии (Грузия), Южной Осетии (Грузия) и Приднестровье (Молдова) без официального согласия властей в Тбилиси и Кишиневе и «паспортизация» населения этих земель нарушают территориальную целостность этих государств» (т.е. Грузии и Молдовы).

Гиорги Фрунда акцентировал внимание слушателей на своем недовольстве общим политическим курсом Путина и  последними изменениями в российском законодательстве. По его словам, «в России укрепление исполнительной власти происходит в ущерб плюрализму».

Был поднят вопрос о политзаключенных (день спустя определение понятию «политзаключенный» было официально принято ПАСЕ). Таковыми признались Михаил Ходорковский и участницы Pussy Riot. Фрунда призвал не завершать расследование смертей Политковской, Магнитского, Эстемировой.

Достойным внимания является отраженное в докладе требование (которое, правда, было по итогам обсуждения отклонено) «прекратить политический и экономический прессинг на страны Центральной и Восточной Европы, который оказывает «Газпром», используя цены на природный газ». Вопрос деятельности «Газпрома» в последние дни очень сильно волнует европейцев. Мы планируем не пройти мимо этой темы и осветить ее в материалах нашего сайта.

Очевидно, что львиная доля требований не может быть выполнена Россией – и вряд ли европейцы этого не понимают.

Тем не менее, доклад завершился тезисом, вызвавшим бурную негативную реакцию российских делегатов: «Ассамблея рекомендует Комитету министров Совета Европы уделить все необходимое внимание вопросам и озабоченностям, поднятым в резолюции».

Обтекаемость фразы не смутила россиян. Они быстро увидели в этом оскорбительное «давление» на страну.

Вице-спикер, замруководителя российской делегации Леонид Слуцкий сразу счел, что это требование передать права на мониторинг Комитету министров и назвал его «абсолютно неприемлемым для России». А глава российской делегации в ПАСЕ Алексей Пушков сделал далеко идущий вывод: «Россия станет единственной страной, которая будет находиться под мониторинговой процедурой Комитета министров СЕ. Это является дискриминацией».

Скорее всего, проблема – в вопросе разного понимания престижа. По мнению российских дипломатов продолжение мониторинга Комитетом министров – процедура «непрестижная». Ведь иначе бы основной скандал разгорелся вокруг самого доклада (а некоторые его формулировки – например, касающиеся дела «Пусси Райот», были весьма резкими). Или негативную реакцию могло вызвать само по себе продолжение мониторинга (от которого, кстати, ПАСЕ и не отказывается). Но россиян возмутила именно идея, что мониторинг страны будет осуществлять Комитет министров.

После оглашения доклада европейцы вновь стали свидетелями странного подхода Москвы к устранению политической напряженности: вместо того, чтобы признать действительно имеющие место факты (ужесточение законодательства, громкие процессы над Ходорковским и «Пусси Райот», преследование сексуальных меньшинств) – представители России предпочли громко и демонстративно возмутиться.

Развязка

Как уже было сказано выше, европейцев крайне удивила такая реакция России.

Чуть-чуть объективных фактов. Россия стала членом Совета Европы в 1996 году и на сегодняшний день она в числе десятка «новых членов» является объектом рутинной процедуры мониторинга. Данная процедура, как указывают ВВС, присутствует в регламенте ПАСЕ и имеет целью помочь этим странам в исполнении их обязательств перед СЕ.

Глава ПАСЕ Жан-Клод Миньон заметил, что такие рекомендации странам – стандартная процедура. И в отношении России она принималась еще в 2005 году. ВВС ссылается на его слова о готовности совершить визит в Кремль с целью объяснить, как следует интерпретировать положения доклада. По его словам, если бы его сейчас пригласили в Москву, он бы смог объяснить Сергею Нарышкину, что из России никто не стремится сделать страну-изгоя, и уж тем более не старается «выдавить из СЕ». Ведь и лидеры других стран вынуждены отвечать на неприятные вопросы, и ничего в этом особенного нет.

Докладчик Андреас Гросс дипломатично предполагает, что российские делегаты просто не до конца разобрались в добрых намерениях Европы: “Господин Пушков в Ассамблее совсем недавно, и он отдыхал шесть недель, пока мы работали над этими документами, в Швейцарии и в России. И он делает выводы, основывающиеся на недостаточном знании деталей”, – так Гросс сказал в интервью ВВС.

Эпилог

Итак, по итогам состоявшегося на следующий день после зачитывания доклада голосовании рекомендации Фрунды и Гросса Комитету министров Совета Европы не были приняты.

Российские делегаты назвали это «важной дипломатической победой», оставив европейцев в недоумении.

Вообще, при обзоре того, как пишут об этом событии различные иностранные СМИ, складывается впечатление, что пропасть в российском и западном менталитете непреодолима. Запад есть запад, восток есть восток и вместе им не сойтись.

Есть ощущение, будто российские делегаты все время только и делали, что накаляли обстановку в ПАСЕ и вставали в позы оскорбленной невинности: сначала демарш Нарышкина, затем оскорбительные по своей сути заявления Никонова, грозные заявления Пушкова…

Причем гнев Москвы, с точки зрения Европы, был вызван каким-то пустячным поводом: не резкими формулировками доклада, не обещанием продолжить мониторинг, а лишь предложением заняться данным вопросом Комитету министров. Может быть, именно поэтому голосование и завершилось в пользу России: парламентарии просто не увидели серьезных причин отстаивать эти несколько строк.

А российские делегаты поздравляли друг друга с важной победой. В этом своем желании представить спор в ПАСЕ как наступление и давление Европы на Россию они даже пропустили, может быть, главное.

Европейцы предложили России руку дружбы. В ЕС достаточно стран, лояльно относящихся к нашей стране. Да что там. Даже и в докладе Гросса и Фрунды была не одна только сплошная критика. Россию поддержали за принятие моратория на смертную казнь, одобрили закон о политических партиях и введение прямых выборов губернаторов, отделение Следственного комитета от прокуратуры тоже было воспринято благожелательно.

Остается вопрос: зачем России постоянно отстаивать «свою силу» в диалоге с цивилизованной Европой? Разговор с позиций силы может быть уместен где-то еще, но осенняя сессия ПАСЕ оказалась местом совсем неподходящим. Не лучше ли было бы услышать, что Европа пытается донести до Кремля?

Если российские «дипломаты» не услышат Европу и продолжат прежний курс на бесплодные споры, то оправдается пессимистический прогноз Бориса Немцова, по мнению которого “события в России в ближайшие месяцы и действий путинского режима заставят Европарламент и ПАСЕ еще не раз обсуждать ситуацию в нашей стране”.

 

Ольга Игнатьева