На днях CNN опубликовало статью, написанную Майклом Мацца и Дэниэлом Вайдичем. Оба автора являются сотрудниками Американского института предпринимательства (American Enterprise Institute). Аналитическое эссе, озаглавленное «Политика Обамы в отношении России и Китая: никого у руля» («Obama’s rudderless China, Russia policy»), посвящено критике мирной и сравнительно «соглашательской» политической позиции администрации президента США Барака Обамы, избранной в отношении Китая и России.

Ключевой тезис авторов заключается в их достаточно негативном отношении и к России, и к Китаю. Причина такой позиции связана с тем, что эти мощные державы воспринимаются как серьезные конкуренты Америки в борьбе за мировое господство. Во вступлении к своей статье Мацца и Вайдич заявляют, что (дословно) «Россия и Китай представляют собой пример режимов, нацеленных на изменение мирового порядка с целью более эффективного обслуживания собственных интересов. Обе страны враждебно настроены по отношению ко всему, что способствует распространению политического и экономического либерализма, и обе страны стремятся его подавить».

Авторы упрекают Барака Обаму в беспомощности и неспособности стратегически-верно оценивать отношения с Россией и Китаем. По их мнению, миссия Америки заключается в защите «мирового либерального порядка», который, ни много, ни мало, «был выстроен благодаря колоссальным жертвам, принесенным Америкой».

В статье подробно анализируется азиатская политика Китая, направленная на то, чтобы ослабить систему американских альянсов, которая была выстроена несколько десятилетий назад, и утвердиться в качестве господствующей политической силы в восточном регионе. Продолжающееся в Китае усиление вооружения, направленное против Тайваня (в то время как отношения между Пекином и Тайбэем впервые за многие годы, наконец, потеплели), крайне разрушительно влияет на хрупкий военный баланс в проливе, каковой является одним из гарантов политической стабильности в Азии. Авторы статьи опасаются, что активная модернизации в Китае может представлять угрозу для американского «ядерного зонта», укрывшись под которым Южная Корея, Япония и ряд других стран получили возможность обойтись без разработки своего собственного ядерного оружия. Авторов также пугают действия военно-морских сил Китая, направленные против ВМС США. Эти действия рассматриваются ими как элементы масштабного китайского плана по внесению изменений в поведение американского флота в прибрежных водах Азии.

Не меньше пугает авторов и намерение России снова взять под свое крыло бывшие советские республики, привлекая для реализации этой задачи собственные энергоресурсы. Главным изобретением и важнейшей внешнеполитической инициативой президента Путина Мацца и Вайдич считают организацию Евразийского Союза. Этот союз может стать экономической и политической альтернативой Европейского Союза, а в будущем, возможно, и конкурирующей с ним силой. Более того, последние перемены в Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) выглядят для них так, словно усилия России по политической интеграции превышают пределы экономического сотрудничества и включают в себя военную составляющую, необходимую для того, чтобы отношения между Западом и бывшими советскими республиками были сведены к минимуму.

Сходство в политических позициях России и Китая для Америки очевидно, так что совсем неудивительно, что в начале президентства Барака Обамы американское руководство применяло по отношению к этим двум великим государствам примерно одинаковые подходы. В частности, посетив Москву в июле 2009 года, Обама на совместной пресс-конференции с Медведевым высказался следующим образом:

«Президент и я пришли к согласию в отношении того, что отношения между Россией и США пострадали от пассивности. Мы решили перезагрузить американо-российские отношения, чтобы получить шанс с большей эффективностью сотрудничать в областях, которые интересны обоим странам. Сегодня, менее чем через шесть месяцев с начала такого сотрудничества, мы придерживаемся именно этого курса, вполне четко продвигаясь вперед по многим вопросам, и в то же время, намечая путь для дальнейшего прогресса».

Так были охарактеризованы принципы нового политического курса «перезагрузки», избранному администрацией президента по отношению к России.

Через несколько месяцев бывший заместитель госсекретаря Джеймс Стейнберг (James Steinberg) примерно также сформулировал ключевые принципы политики «стратегического убеждения» по отношению к Китаю:

«В основе «стратегического убеждения» лежит ключевая, хотя и не выраженная вербально сделка. Мы и наши союзники намерены дать понять, что мы готовы позитивно отнестись к становлению Китая … как процветающей и успешной страны. Китай же должен убедить мировое сообщество в том, что его развитие и укрепление его роли в мире не будет негативно сказываться на безопасности и благополучию остальных… В политике стратегического убеждения нужно вести поиск способов для актуализации и акцентирования вопросов, представляющих интерес для всех, и в то же время, напрямую устранять источники недоверия в политической, военной и экономической областях».

Авторы статьи резюмируют: «Перезагрузка» и «стратегическое убеждение» были основаны на общей идее: великие государства обладают многочисленными, порой краеугольными взаимными интересами, так что их взаимоотношения должны быть сфокусированы на общих, а не противоположных интересах».

Но в 2010 году политика США в отношении Китая и России пошла разными дорогами, когда стало ясно, что идея «стратегического убеждения» – бессмысленна. Действия, предпринятые Пекином в течение следующих двух лет, были восприняты Америкой как отказ от протянутой американцами руки дружбы. Стоит вспомнить о том, как Пекин поставил Барака Обаму в неловкое положение во время его первой поездки в Китай, а затем противопоставил себя Америке на саммите 2009 года по изменениям климата, прошедшем в Копенгагене. Пекин продолжил оказывать содействие Пхеньяну, а вскоре Китай внезапно запротестовал против присутствия американских кораблей в Желтом море и организовал учения с боевыми стрельбами.

Еще большие опасения американцам внушило выступление китайского министра иностранных дел Яна Цзечи (Yang Jiechi) в 2010 году. Министр заявил: «Китай – большая страна, а остальные страны – маленькие, и это – объективный факт». Авторы статьи восприняли эти слова как заявление о том, что Китай намерен чаще использовать силу и принуждение, преследуя свои цели и интересы.

Все эти факты вместе представляются на им редкость вопиющим поведением, которое невозможно было проигнорировать и которое послужило причиной смены политического курса Америки в отношении Китая.

«Стратегическое убеждение» уступило место тому, ныне именуют то привязкой к Азии, то перебалансировкой. Госсекретарь Хиллари Клинтон в Foreign Policy так сформулировала ключевые принципы этого нового политического курса:

«…мы будем вести работу по шести главным направлениям: это укрепление двусторонних альянсов в безопасности, углубление отношений с усиливающимися державами, в том числе – с Китаем, сотрудничество с многосторонними региональными институтами, увеличение объемов торговли и инвестиций, обеспечение военного присутствия на широкой основе, а также стимулирование распространения демократии и прав человека».

Иначе говоря, США собрались применять все наличествующие у них инструменты для обеспечения «безопасности, мира и процветания государств Азии». И хотя администрация Обамы не признается в том, что эта политика «привязки» вызвана действиями Китая, факт налицо: необходимость переноса усилий в Азию обусловлена тем, что Китай усиливается, а именно – продолжает военную модернизацию и действует все напористее.

Итак, авторы статьи объясняют китайскую политику США давлением обстоятельств. А вот «перезагрузка» отношений с Россией, скорее, напоминает им то, как утопающий цепляется за спасательный круг.

По их мнению, поведение России – столь же возмутительно, как и поведение Китая: «На мировой арене Кремль, который часто выступает в тандеме с Пекином, все с большей категоричностью и непримиримостью ведет себя в тех сферах, где еще обладает каким-то влиянием. Так, Москва трижды налагала вето на резолюции Совета Безопасности ООН по Сирии, в которых речь шла о санкциях против Дамаска и которые призывали Асада к ответу за 17 месяцев непрестанного насилия и гибель многих сотен людей».

Не оставили без внимания авторы и внутреннюю политику Москвы, характеризующуюся «постепенным отходом Москвы от принципов демократии». Авторы «проходятся» по всем болезненным темам: и по фальсификации парламентских выборов в 2011 году, и по 150-кратному увеличению штрафов за несанкционированные митинги, и по организации системы цензуры в сети интернет, и по закону о принуждении многочисленных некоммерческих организаций, частично финансируемых из-за рубежа, регистрироваться в статусе «иностранных агентов».

Авторы статьи недоумевают, почему Белый дом считает (соответствующее заявление прозвучало в июне 2012 года), что перезагрузка отношений между США и Россией дала «очень позитивные результаты». Им неясно, зачем Обама продолжает хвалить «перезагрузку», почему в течение трех с лишним лет президент и его главный советник по России посол Майкл Макфол именуют избранный политический курс одним из ключевых внешнеполитических успехов американской администрации.
Мацца и Вайдич объясняют это тем, что Обама создал такую поведенческую линию, уклониться от которой он уже не может. Поэтому ему ничего не остается, кроме как говорить о ней, как о своем важном достижении.

Интерес представляет резюме, которым авторы описывают политику США в отношении России и Китая: «хотя политика перезагрузки и политика привязки с первого взгляда могут показаться очень разными, между ними есть нечто общее, а именно – оба этих политических курса по сути своей пусты и бессодержательны. Ни первый, ни второй никак не направлены на достижение масштабной и серьезной стратегической цели (и даже свидетельствуют о разных взглядах на тот мир, который хотелось бы создать США). И в первом, и во втором случае используемые Америкой средства не соответствуют ее задачам (сокращение военного бюджета подрывает военные потребности политики привязки). Ни тот, ни другой не помогает решить непростые проблемы, стоящие перед страной (например, что насчет модернизации ядерного арсенала Китая? А что делать с Грузией?)».

Итак, можно заключить, что авторы статьи, американские политологи, считают избранный мирный курс Обамы, политику «перезагрузки» отношений с Россией «проблемным» и «бестолковым». По их мнению, «внешняя политика американского президента по сути не имеет ни руля, ни ветрил».

Завершающий тезис статьи звучит почти угрожающе: «Москва и Пекин вполне согласованно работают над реализацией собственных стратегических концепций в вопросах внешней политики. Если (или до тех пор, пока) американский президент не начнет относиться серьезно к противодействию данным усилиям, евразийские гиганты будут автоматически побеждать в соперничестве с ним».

Со своей стороны, мы можем сделать вывод о том, что в Америке распространены как минимум две позиции в отношении политического курса по отношению к России: одной из них сегодня придерживается администрация Обамы (эту позицию можно назвать «перезагрузкой», она заключается в том, чтобы относиться к России как к мощному стратегическому союзнику), другой – придерживаются эксперты, написавшие громкую статью. Возможно, это же мнение разделяет и соперник Обамы на ближайших выборах, Митт Ромни.

О том, какая из позиций станет господствующей, пока судить рано. Но прогнозы в целом неутешительные.

Ольга Игнатьева