История Отечества не просто поучительна – она спасительна, особенно в смутные времена, – считает Сергей Матюхин, шеф-редактор телепрограммы «Поле Куликово», выходящей в рамках проекта Фонда Димитрия Солунского. – Важно только понять, что у всех народов – своя история! И никогда нельзя позволять другим навязывать тебе свою игру, как бы демократично и либерально эта игра не выглядела.

Журнал «Регионы России» публикует очерки Сергея Матюхина из телецикла «Россия – сухопутный океан».

Сергей Матюхин,
журналист-международник
шеф-редактор телепрограммы «Поле Куликово»

История Отечества не просто поучительна – она спасительна, особенно в смутные времена, когда, кажется, что уже всё потеряно, всё пропито, предано и продано. И весь «цивилизованный» мир дует в уши: видно, такой уж у вас в России «бракованный» человеческий материал, фактически «шлак эволюции», маргинальный и безнадёжный, раз уж ничего путного из него не выходит, а выходит только в духе дурацкой песни про то, как «я его слепила из того, что было».

Понасмотревшись российского ТВ вкупе с интернетом, невольно испытываешь одно желание: напиться и забыться. Но, протрезвев и почитав про Куликовскую битву, да ещё и побывав на древнерусской земле обетованной – вдруг понимаешь: да нет, добротный у нас генетический материал, с добротной исторической памятью. Конечно, поле наше, в отличие от героического, Куликова, изрядно заросло сорняками – так ведь и «агрономы» незваные последние 20 лет времени даром не теряли, культивируя сорняки взамен злаков на излишне доверчивой нашей почве.

Однако не стоит отчаиваться – как учит опыт многострадальных предков: надо только приободриться, собраться с мыслями, отбросить хандру и пессимизм, не слушать «умников», которые нас деморализуют, мобилизовать волю и хорошенько всё рассчитать. И всё получится, как получилось у наших пращуров на Куликовом Поле, причём – после десятилетий геноцида, издевательств и унижений!

Важно только понять: у всех народов – своя история! И не надо нам проживать чужую историю, с чужими традициями, может – и хорошими для тех, кто их навязывает всему миру, но не подходящими для наших исторических условий. И для китайских или индийских условий – тоже не подходящими, чего китайцы и индийцы, в отличие от нас, и не стесняются. Ведь даже у сицилийской мафии есть неписанное правило:никогда не позволяй другим навязывать тебе свою игру! И добавим: как бы демократично и либерально эта игра не выглядела.

По-моему, все поняли, что я имею в виду. Поэтому мне остаётся предложить вниманию читателей кульминационный очерк из цикла «Россия – сухопутный океан», который в телевизионном варианте был показан по каналу АТН-РОССИЯ-24 в рамках проекта Фонда Димитрия Солунского «Поле Куликово».

Куликово Поле

Скопинский Свято-Дмитриевский мужской монастырь – пограничный, на крайнем юго-западе рязанщины. Хотя граница между Рязанской и Тульской областями – надуманна и условна: это исторический ареал обитания всё тех же славян-вятичей, которые смешались здесь тысячу лет назад с самыми восточными балтами, именуемыми «голядью». И голядь, и вятичи были искусными кузнецами, а, следовательно, и оружейниками, откуда и тульский Левша, подковавший блоху, и туляк Никита Демидов, «подковавший» Урал.


Откуда и обороноспособность всей рязанщины, включавшей в себя тульские земли с их удельными княжествами – Белевским, Новосильским, Одоевским, Тарусским и, наконец, Волконским, из которого происходила мать Льва Николаевича Толстого, чем и объясняется тяга писателя в Ясную Поляну – к корням. В итоге получается, что и Толстой по происхождению туляк-рязанец, потому и знал толк в войне и мире.

Но наш журналистский десант попал в эти места не ради Толстого, а по «путёвке» митрополита Екатеринбургского и Верхотурского Кирилла ради участия в реконструкции знаменитого сражения на Куликовом Поле (не путать с почти одноимённой телепрограммой «Поле Куликово» с другим порядком слов!).

Так что в образ мы начали входить ещё в Екатеринбурге, продолжили в Уфе, потом ещё активнее в Самаре и уж совсем перевоплотились на Рязанщине. Остановившись в Свято-Дмитриевском мужском монастыре на ночлег, мы уже вполне ощущали себя средневековыми русскими ратниками – и в смысле перестройки менталитета под влиянием исторических реалий, и в смысле лютой усталости после двухдневного автомобильного броска длиной в две тысячи километров по федеральной трассе М-5, свернув с которой мы ещё часа два проплутали по просёлочным дорогам в ночном лесу. Потому как вдоль дорог у русских людей, как выяснилось, строить монастыри было не шибко принято.

Зато проснувшись на зорьке в день легендарной битвы, точнее – её костюмированной реконструкции, мы не слышали ничего, кроме пения птиц в лесной тишине, чем и были вознаграждены за предшествующие мытарства. Была какая-то мистика в том, что спустя 630 лет после памятной баталии мы, представители Фонда имени Димитрия Солунского с Урала, встречали рассвет в стенах рязанского монастыря, носящего имя того же святого!

Ещё не рассеялся утренний туман, и не высохла ночная роса, когда мы, покинув кельи и стряхнув сон, оглядели пустынные окрестности у подножия горки, на которой разместилась приютившая нас обитель. А просыпающийся мозг уже подсказывал: когда князь Дмитрий Иванович, позже прозванный Донским, поставил вот на этой, Дмитриевой горке свой шатёр для ночлега перед сражением, он, поди, так же переживал и волновался, как толстовский Петя Ростов? Ведь уверенности в победе не было ни у кого, кроме Мамая. Зато были княжеская безошибочная интуиция и поистине снайперский расчёт: вековое иго научило русских не рубить с плеча!


Даже горка для ночлега была выбрана с умом: стратегическая, аккурат для шатра с дозором! До Куликова поля – 45 километров, за тройку часов рысью можно одолеть и, выехав вот так же на зорьке, поспеть к построению.

Монастыря здесь в ту пору не было, даже его предтеча – простая часовня во имя Димитрия Солунского, небесного покровителя князя Донского, была заложена лишь на обратном пути князя с Куликова Поля, поэтому помолиться толком было негде, но зато было с кем: в канун битвы по благословению святого преподобного Сергия Радонежского сюда прибыли иноки-воины Пересвет и Ослябя – конечно, не только для молитвы и моральной поддержки московского князя, но и для непосредственного участия в побоище. И закономерно, что впоследствии здесь вырос не только храм во имя Димитрия Солунского, но храм во имя Сергия Радонежского.

Келья отшельника, где богатырь Пересвет облёкся в доспехи, увы, не сохранилась, но зато дошёл до нас яблоневый дорожный посох, опираясь на который, инок сюда добрался пешком. Подозреваю, что это был ствол взрослого дерева, поскольку оказался настолько тяжёл, что много позже, в петровские времена, дворяне, поступая на военную службу, поднимали его вместо штанги, демонстрируя свою физическую боеготовность, и грызли рукоять, веря в предание, что посох Пересвета помогает и от зубной боли. Сейчас этот обгрызанный посох хранится в Рязанском Кремле.

Кстати, раз уж речь о ботанике: и сам Пётр Великий (опять-таки много позже событий, ради которых мы сюда приехали), бывал на Куликовом Поле, повелев клеймить дубы в легендарной Зелёной дубраве (откуда выскочил победоносный Засадный Полк), дабы не истребили ушлые «птенцы» из его буржуазного гнезда «вишнёвый сад» русской славы.

Но мы явно опережаем события. Вернёмся в 1380-й год. Нам пора вслед за Дмитрием Донским и богатырём Пересветом на запад, к Куликову Полю: не мешало бы, подобно московскому князю, осмотреться на местности перед боем, ещё раз прогнать весь тактический сценарий битвы, отдать последние распоряжения, приободрить войска, и всё это – успеть до начала сражения, т.е. до одиннадцати часов утра!

Поэтому получив сердечное благословение от пригревшего нас наместника монастыря игумена Амвросия, мы мчимся на джипе Фонда Димитрия Солунского к Дону, к месту впадения в него реки Непрядвы (и неправду говорят те, кто называет эту речку Непрявдой!).

По дороге наблюдаем, как подтягиваются последние силы с обеих сторон. Дело нешуточное: в ту пору, 630 с лишним лет назад, родная земля воспринималась не как предмет купли-продажи, а как нечто живое, одушевлённое, за что и жизнь в радость отдать, и смешаться с этой землёй, обратившись в прах, который она примет с благодарностью, как плоть от плоти сына своего!

Странным образом погода, по мере приближения к Полю, портится: провидец Александр Блок в своём стихотворении, написанном ещё в 1908 году, будто метеопрогноз сделал на зависть синоптикам:

Опять над Полем Куликовым взошла и расточилась мгла
И, словно облаком суровым, грядущий день заволокла.
Не может сердце жить покоем – недаром тучи собрались.
Доспех тяжёл, как перед боем – теперь твой час настал – молись! 

И вот уж совсем дождь – будто само небо оплакивает тех далёких предков наших, в память о которых здесь каждую третью субботу сентября в канун Рождества Богородицы происходит реконструкция Куликовской битвы – будто хрономираж встаёт перед глазами! И волей-неволей вспоминаются все самые яркие детали и эпизоды той битвы народов…

Инок-воин Пересвет, потомок Коловрата, не сплоховал – он поразил своего монгольского Дантеса – Челубея. Правда – и сам пал, и был увековечен впоследствии художником Васнецовым, а также в имени Волжского теплохода.

А вот друг его и соратник, инок-воин Ослябя, тоже увековеченный Васнецовым в паре с Пересветом, похоже, уцелел – по преданию даже перенёс раненого и упавшего с коня князя Дмитрия для маскировки под поваленную берёзу, где его и обнаружили оглушённого, но живого уже после битвы. Так что Ослябя с Донским, по одной из версий, даже в Византию с посольством хаживал, дабы помочь православным братьям в противостоянии туркам.

Так или иначе, Донской перехитрил судьбу в этот день дважды: один раз –  поменявшись с боярином Михаилом Бренком доспехами, из-за чего тот, да ещё под великокняжеским знаменем в тылу главного большого полка, превратился в живую мишень и погиб смертью храбрых.

И вот – второй раз, чудом, благодаря Ослябе: Сергий Радонежский молился явно не зря! Зато в честь Осляби назвали впоследствии броненосец, который, к сожалению, затонул в ходе Цусимского сражения в 1905-м, однако назло японцам воскрес в образе другого корабля Тихоокеанского флота – десантного, но с тем же именем: Ослябя! И сразу понятно, за что нас недолюбливают японцы: пока мы живы – мы не сдаёмся, как не сдавались и здесь, на Куликовом Поле…

Но залогом победы была, безусловно, не только отвага русских, не только молитва и ниспосланная небом удача, но и несомненный тактический гений Дмитрия Донского. Уж не знаю, знаком ли был князь московский с древней историей, но и мотивация его перед Куликовской битвой, и весь рисунок сражения – очень напоминали первую победу Ганнибала во 2-й Пунической войне, когда после поражения в 1-й Пунической войне карфагенский вождь так сильно захотел одолеть Рим, что со стадом слонов перешёл через Альпы и у реки Треббии, притока реки По, 18 декабря 218-го года до Рождества Христова и наголову разбил римскую армию, спрятав от глаз врага Засадный Отряд во главе со своим братом Магоном.

А поскольку состоял этот Отряд из отборных кавалеристов (не наёмников, а сыновей из лучших семей Карфагена!), назывался он уж и вовсе по-русски – «Священной дружиной», которая в нужном месте, в нужное время вступила в бой и решила исход дуэли, сделав Ганнибала хозяином Северной Италии, что жители Турина помнят по сей день.

Как и у Ганнибала, у князя Дмитрия и риск был смертельно велик, но и жажда реванша непреодолима, и расчёт ювелирно точен! Мамай не просто собирал дань, обирал, попросту говоря, русские княжества, включая Московское, но и растаптывал их человеческое достоинство. А когда кто противился – его быстро «ставили на место».

Но если на реке Пьяне это силами царевича Арапшича удалось, и русские умылись собственною кровью, то через год, в 1378-м (т.е. за два года до Куликовской битвы), номер не прошёл: на рязанщине, на реке Воже, притоке Оки, князья Дмитрий Московский и Олег Рязанский одолели посланца Мамая мирзу Бегича. Но главное: русские, объединившись и сосредоточившись на задаче, впервые за годы золотоордынского ига показали: можем бить монголов! И не только можем, но и смеем!

Из-за чего Мамай и рассвирепел. И наверняка наказал бы огнём и мечом, как и полагалось в те времена, но Дмитрий с Олегом разыграли, как по нотам, хитроумную комбинацию: едва в Орде началась «великая замятня», т.е. борьба за власть и неизбежная неразбериха, русские не стали ждать, когда Мамай соберёт силы. Наоборот – абсолютно адекватно (в отличие от своих великокняжеских предшественников) оценив ситуацию, они, не мешкая, взялись за дело: Дмитрий ринулся наперехват Мамаю, в то время как Олег нейтрализовал в тылу возглавляемого Дмитрием сводного русского войска силы литовского князя Ягайлы, спешащего на помощь Мамаю.

Не подкачал и великолепный Засадный Полк во главе с двоюродным братом Донского Владимиром Серпуховским и Волынским воеводой Боброком. И вот она – изящная, как в шахматах, победоносная партия, по поводу которой историк Лев Гумилёв прозорливо заметил: «Не преуменьшая героизма русских на Куликовом Поле, заметим, что немаловажным фактором их победы оказалось отсутствие 80-тысячного литовского войска, которое опоздало к битве всего на один дневной переход, и не случайно».

Конечно, не случайно – иначе как бы Дмитрий Донской отдал любимую дочь Софью за сына Олега Рязанского Фёдора, несмотря на наветы своих летописцев-борзописцев, дружно называвших Олега Иудой за неявное участие рязанцев в Куликовской битве! Хотя в «Задонщине» 70 рязанских бояр-участников битвы всё же упоминаются, а с ними наверняка были и переодетые их подданные-слуги. Так что рязанцы здесь дрались, пусть – и в меньшем количестве, чем москвичи, и не явно, дабы усыпить бдительность Мамая своим мнимым нейтралитетом.

Но, помилосердствуйте, а кто бы сдерживал за спиной москвичей литовцев?! Однако, как часто бывает в русской политике, пиарщики-царедворцы, равно как и Мамай (кстати, очень неплохой полководец), были не в курсе секретных договорённостей двух великих князей, а будь иначе – Мамай бы всенепременно узнал всё от агентов и стукачей-христопродавцев!

Так что памятник в виде Дмитриева Столпа работы Александра Брюллова (брата знаменитого Карла, автора «Последнего дня Помпеи») установлен на Красном холме абсолютно заслуженно, причём, что любопытно – с подачи первого исследователя Куликовской битвы, поэта-декабриста Степана Нечаева из рязанских дворян, чей романтический порыв и благородство души заразили Тульского губернатора, а потом и императора Александра I-го, заметим – врага декабристов, но ведь родство благородных душ не ведает сословных и политических границ!

В итоге – спустя 15 лет, уже при Николае I-м, монумент наконец появился.

А вот инициированное тульским духовенством и начатое в 1911-м строительство храма во имя Сергия Радонежского по проекту архитектора Алексея Щусева захлебнулось в крови Октябрьской революции и последующей гражданской войны.

Но родство благородных душ не знает, как выяснилось, и временных границ вкупе с идеологическими. Поэтому в канун 600-летия битвы, которое отмечалось в брежневском, 1980-м «застойном» году, советским правительством было выделено вполне достаточно средств и на реставрацию памятников, включая увенчавший архитектурную композицию храм Сергия Радонежского, и на благоустройство всей прилегающей территории.

И наконец, в 1996-м ельцинское правительство учредило государственный военно-исторический и природный заповедник «Куликово Поле» и выпустило памятную монету банка России к 1000-летию России с изображением поединка Пересвета с Челубеем. Увы, патриотизма и пороху хватило только на эти, чисто символические «знаки внимания», и о родстве благородных душ тут говорить не приходится.

…К сожалению, реконструкция битвы, которую мы с благословения владыки Кирилла засняли для нашей телепрограммы, прошла не столь азартно, сколь сражение-прототип: разразился проливной дождь, и одетые в русские и монгольские доспехи, конные и пешие ратники промокли и не смогли повторить удаль предков. Но – настроение создали. А что ещё нужно догадливому, исторически подкованному журналисту?!

В конце концов, и мы, вымокшие до нитки, усталые, но довольные, покидаем Куликово Поле, а в голове звенят строки Блока: «Наш путь стрелой татарской древней воли пронзил нам грудь». И вот, будто в подтверждение нашей печальной доли, мы останавливаемся уже у другого хрономиража, другого памятника на карте военной географии Руси и вспоминаем: ну да, здесь же был остановлен Гудериан в Великую Отечественную, ведь непобедимая танковая армия этого немецкого Мамая тоже полегла на тульско-рязанских полях куликовых, ибо в отличие от выносливых монголов, умело использовавших условия русской зимы для преодоления бездорожья, немцы, как и французы, столь не любимые Петей Ростовым, были слишком избалованы, чтоб достичь установленной Батыем высокой планки.

А вот и последний монумент-веха на нашем пути с Куликова Поля, близ села Покровка – пассажирам самолёта ТУ-134, фатального рейса 1303, взорванного шахидкой в 2004 году: странное эхо Батыя, вендетта Востока.


Значит, война за Русь продолжается, рано чехлить оружие и отправлять в неоплачиваемые отпуска тульских мастеров и их учеников-уральцев?! Как там у Блока? – 

И вечный бой, покой нам только снится,
Сквозь кровь и пыль
Летит, летит степная кобылица
И мнёт ковыль…