Доля российских энергоносителей на мировом рынке постепенно снижается. Мы не должны отставать, считает Президент союза нефтегазопромышленников России Геннадий ШМАЛЬ. По его словам, сегодня, завтра и послезавтра именно нефть, газ и уголь останутся основными источниками энергии. В интервью главному редактору журнала «Регионы России» Ольге ЧЕРНОКОЗ Геннадий Шмаль рассказал о перспективах отечественной нефтегазовой промышленности и будущем российской экономики.

– Геннадий Иосифович, в настоящее время нефтегазовая отрасль играет огромную роль в развитии отечественной экономики. Как следствие, вокруг нее существует множество мифов. Каковы на самом деле перспективы нефтегазовой промышленности?

– Сейчас часто можно услышать рассуждения о том, что эра нефти и газа подходит к концу, а будущее за альтернативными источниками энергии – использованием солнечных батарей, навоза… Но экзотические виды энергии займут свое место в экономике очень не скоро.

Представим себе экстремальную ситуацию: в каком-нибудь регионе на протяжении многих дней держится штиль или плотная облачность. Или наступила полярная ночь. Чтобы производство не встало, любому предприятию нужно иметь какой-то резервный источник энергии. Наиболее надежны в этом случае аккумуляторные или дизельные электростанции.

Сегодня, завтра и послезавтра именно нефть, газ и уголь по-прежнему будут оставаться основными источниками энергии. Разумеется, цены на углеводороды со временем будут постепенно повышаться. Но сейчас баррель нефти стоит около 115–117 долларов, и только если его цена достигнет уровня в 200 долларов – только в этом случае некоторые иные источники энергии – солнце, ветер – обретут конкурентоспособность. Пока об этом говорить рано. По меньшей мере до конца XXI века нефть и газ будут основными источниками энергии.

Но для того, чтобы наша нефтяная промышленность оставалась конкурентоспособной на мировом рынке, необходимо повышать ее эффективность – эффективность используемых органических ресурсов. В этом направлении мы и работаем сегодня.

– Как в целом развивается сегодня нефтегазовый комплекс?

– Я бы назвал темпы его развития вполне нормальными, хотя они могли бы быть и выше. В целом нефтяная промышленность вышла из недавнего кризиса с минимальными потерями: удалось удержаться от массовых увольнений персонала, не было особенно значительных финансовых потерь, не было существенного падения производства – даже наоборот. Правда, в один год было падение производства газа, но виной тому, скорее, нечеткая политика государства в вопросах газовой промышленности. На сегодняшний день мы восстановили докризисные показатели, а по добыче нефти даже превысили их. Но, несмотря на это, в отрасли все же наблюдается ряд проблем.

– Насколько российская экономика сегодня стабильна и насколько она зависит от нефтегазовой промышленности?

– Темпы экономического роста достаточно стабильны. Наша экономика развивается устойчиво, но недостаточно быстро. Уровень роста ВВП на сегодняшний день составляет около 2–4 %. Эти показатели выше, чем, например, у Евросоюза, но зато сильно уступают китайским или вьетнамским. С другой стороны, чрезмерно быстрый рост экономики тоже вреден – тот же Китай сегодня думает, как бы сократить темпы роста. На мой взгляд, оптимальным темпом развития для России мог бы стать уровень роста ВВП в 4–5% в год.

Конечно, отечественная экономика в некоторой мере зависит от нефтегазового комплекса. Но те, кто сегодня кричат о «нефтяной игле» и «сырьевом проклятии» России, ничего не смыслят ни в экономике, ни в политике. Приведу в пример Норвегию. В 2010 году ВВП этой страны был 79000 долларов на душу населения, тогда как у нас – около 8680 долларов, при этом доля промышленности в ВВП у Норвегии составляет 40%, а у нас 33%. А теперь внимание: у нас добыча нефти и газа дает 18% ВВП, а в Норвегии – целых 30%. И при этом никто в этой стране не бьет тревогу и не стремится избавиться от «сырьевой экономики».

Богатые природные ресурсы – это не проклятие. Но для того, чтобы получить пользу, ими нужно грамотно распорядиться. Сырьевая экономика тоже может быть эффективной и инновационной.

– Вы упомянули о ряде проблем, которые переживает нефтегазовая отрасль. Что это за проблемы?

– Самая главная проблема заключается в том, что развитие всей нашей российской экономики лишь в малой степени зависит от того, сколько мы добываем нефти и газа в настоящий момент. Намного сильнее оно зависит от того, какие мы найдем новые нефтегазоносные регионы, как скоро мы сможем их освоить, какие новые технологии нефте- и газопереработки введем. Именно эти факторы сыграют ключевую роль в том, какой будет наша экономика через 25–30 лет.

Но мы уделяем этим важнейшим вещам преступно мало внимания и почти не задумываемся о перспективах.

Например, мы хвалимся, что на сегодняшний день треть мировых запасов газа принадлежит России. Но надо понимать, что появляются новые нефтедобывающие страны – наши конкуренты.

Еще Петр I понимал роль геологии для развития страны. Именно при нем зарождалась эта наука, и именно его соратнику – Михаилу Ломоносову принадлежат слова о том, что могущество российское Сибирью прирастать станет и студеными морями. Вторую часть высказывания, кстати, мало кто помнит. А ведь о важности разведки запасов нефти нельзя забывать. Не случайно в Советском Союзе на одну добытую тонну нефти приходилось минимум полторы разведанных.

За последние годы показатели существенно изменились. Чтобы не быть голословным, приведу цифры. Так, с 1994 по 2007 год добыча нефти составила 4 млрд 721 млн тонн. А запасов прирастили за это время 3 млрд 469 млн тонн. То же самое с добычей газа: добыли 7 трлн 867 млрд кубов, а прирастили запасов 5 трлн 343 млрд. Такая картина, по сути, означает, что мы «проедаем» запасы, которые были открыты в советские времена. Объемы бурения явно недостаточны.

В середине 1980-х годов объем разведочного бурения в РФ составил 7,5 млн метров скважин, а в прошлом году мы пробурили всего 710 тысяч – на порядок меньше. Несмотря на использование новых технологий, мы и сейчас, пока не пробурим пласт, не узнаем, какова его пористость, проницаемость, насколько он перспективен. Мы должны подождать.

Зато Министерство природных ресурсов, чтобы показать хорошие результаты работы, представляет в отчетах так называемые «виртуальные запасы». Так, из официальных докладов следует, что по итогам 2010 года мы прирастили 750 млн тонн. Но на самом деле такого не было – это лишь прогнозы. Сегодня из этих «запасов» мы добыть ничего не сможем.

Еще одна проблема отечественного нефтегазового сектора – это нефтепереработка. Ситуацию здесь также наглядно иллюстрируют цифры. Сравним показатели России 2011 года России и показатели США 2010 г. Добыча нефти у нас порядка 511 млн тонн, в США – порядка 276 млн. А вот объем переработки нефти у нас 256 млн, а у них 758 млн. Производство бензина: у нас 36,6 млн тонн, а них 452,8. Производство дизельного топлива: у нас 69,7 млн тонн, у американцев – 211,1. Производство керосина: у нас 9,1 млн тонн, у них – 70,9. Кроме того, в США в производственных целях используется и конденсат, и газ, и другие побочные продукты. Неудивительно, что выход светлых продуктов у нас 45%, у американцев – 92,4%. Мазута мы производим 70 млн тонн, американцы – 29. Глубина переработки у нас 70,8, у американцев – 98. Коэффициент Нельсона, который характеризует степень новизны нефтеперерабатывающей отрасли, у нас 4,4, у американцев – 11. Добыча конденсата у нас 16 млн тонн, у американцев – 70 млн тонн. А вот еще можно сравнить число нефтяных скважин: у нас работающих 135000, у американцев – 526000.

А инвестиции в отрасль? В 2011 году мы вложили в «нефтянку» 25 млрд долларов, американцы – 69.

– Что необходимо для решения этих проблем – новые технологии, финансовые вливания?

– Безусловно, необходимо применение новых технологических решений.

Сырьевая экономика может быть инновационной. Она такой и является – в тех странах, где созданы условия для этого. Взять, например, добычу сланцевого газа у нас и в США. Было время, когда мы добывали газа больше, чем американцы. Мы чувствовали себя уверенно. Но когда у них появился сланцевый газ, стали применяться новые технологии – и стоимость и себестоимость газа в США изменилась. Теперь у них она составляет менее 100 долларов за тысячу кубометров. А мы сейчас пытаемся продавать газ нашим братьям-украинцам за 400 долларов.

Или взять Катар – крошечная страна, которая является третьей в мире по запасам газа после нас и Ирана. И именно они на сегодня являются передовиками по технологии сжижения газа. У них огромные производственные мощности. А мы? Построили один заводик на Сахалине и все. В Катаре в год производится 100 млн тонн жидкого газа, а через 5 лет они планируют удвоить данные показатели и станут нашими конкурентами.

Кроме того, они подают пример эффективного использования ресурсов. На прошлом Мировом нефтяном конгрессе в Катаре они представили новую технологию сжижения газа – инженерные решения, перед которыми можно только шляпу снять. Завод в Катаре производит в основном дизельное топливо, керосин и другие подобные продукты, но их сырьевую экономику в полной мере можно назвать инновационной. Такого результата можно достичь и у нас, если мы правильно подойдем к этому вопросу.

Конечно, ряд наших проблем проистекает и от недостаточного финансирования отрасли. Закупки оборудования, новой техники могут быть осуществлены только за счет чистой прибыли, а она у нас очень мала. В 2009 году она составила 25 млрд долларов. А одна только компания «ЭксонМобил» заработала 36,6 млрд долларов. Все наши инвестиции составили 25 млрд, а «ЭксонМобил» вкладывает ежегодно 27–28, хотя добывает в 3 раза меньше, чем мы.

Сырьевая экономика может быть и должна быть инновационной. Но для этого необходимы технологические решения и средства на их внедрение.

 

– Спасибо, Геннадий Иосифович.