— Алексей Сергеевич,  середине ноября в Забайкальском аграрном институте прошло заседание Попечительского Совета, председателем которого является лидер ПАРТИИ ДЕЛА Константин Бабкин. На мероприятии поднимались самые разные вопросы: от поставок сельхозтехники до кадрового потенциала. Расскажите о результатах мероприятия.

На нём были определены механизмы поддержки института, его взаимодействия с местными аграриями, формирования на базе института учебно-производственного кластера с использованием возможностей, которые предоставляет профильный класс «Ростсельмаша» (завод, совладельцем которого является Константин Бабкин, открыл в прошлом году специализированный класс в Забайкальском аграрном институте – прим.). Также прошла очень продуктивная встреча с губернатором Забайкальского края Александров Осиповым, в ходе которой обсуждались вопросы обновления парка сельхозтехники, экономической политики, поддержки сельского хозяйства. Как отметил сам Константин Анатольевич, губернатор и сам понимает необходимость многих преобразований: ослабления налогового времени, удешевления кредитов, введения политики протекционизма, но, к сожалению, эти вопросы лежат вне его компетенции – им должен заниматься федеральный центр.

 Вы в своих интервью не раз говорили о том, что вы «укореняетесь» в таких регионах, как Забайкалье, Республика Алтай, Новосибирская область. В конце октября в интервью кемеровскому СМИ вы заявили о намерении активизировать работу в Кузбассе и в Сибири в целом. Скажите, почему партия концентрируется на этих регионах? Вы видите в них какой-то особый потенциал?

В Забайкалье мы провели встречи с партийным активом – у нас там есть представители на разных уровнях власти, депутат в Законодательном Собрании края – Анатолий Вершинин. Во время этих встреч становится особенно ясно, как людям труда не хватает политической силы, которая представляла бы их интересы. И запросы что у забайкальцев, что у сибиряков похожи: услышьте нас, дайте нам развивать своё дело, свой край, свою страну. А в качестве ответа видят халатность – например, в Красноярском крае, где она повлекла за собой гибель людей в результате прорыва дамбы; и коррупционные скандалы – как в том же Красноярском крае, где глава местной счётной палаты выявила хищения в лесной сфере. И это единственное, что может предложить власть крупнейшему округу (имеется в виду Сибирский федеральный округ – прим.), для которого в советское время специально создавался целый государственный проект по индустриализации.

Конечно, от существующего правительства такой системности ожидать не стоит, но тем не менее какие-то попытки оно предпринимает. Насколько они успешны, на ваш взгляд? Могут ли они быть успешны при должном их осуществлении?

Главное, что было в советской программе индустриализации Сибири – понимание важности её реализации для страны, чёткие сроки выполнения и личная (подчёркиваю, личная!) ответственность за результат у тех, кто её приводил в действие. Смотрите: был разработан Урало-Кузнецкий проект, призванный обеспечить регионы Сибири и Урала промышленной и аграрной техникой, но для этого сначала нужно было наладить выплавку металлов и машиностроительные производства. И уже через несколько лет Магнитогорский и Кузнецкий комбинат дали первый металл. А масштабная всесоюзная стройка на КАТЭК (Канско-Ачинском топливно-энергетическом комплексе, располагающемся на одноимённом угольном бассейне – прим.), результатом которой стали не только новые ГРЭС (Березовская и Назаровская), но и создание целого города (Шарыпово, который из села благодаря стройке был преобразован в город – прим.). Причём отметим, что развитие одной отрасли влекло за собой развитие другой, создание социальной инфраструктуры, и это тоже было результатом тщательно продуманной стратегии. Более того – была создана отдельная научная программа «Сибирь», которая была направлена на то, чтобы в производственный процесс «вплетались» новейшие научно-технические разработки.

Ничего даже похожего на комплексный подход мы и близко не видим у нынешнего правительства. Какие крупные сибирские проекты вы можете вспомнить? Возьмём тот же Красноярский край, в котором были исторически развиты металлургия, горнодобывающая промышленность, лесная промышленность – о каких крупных правительственных начинаниях в этом регионе вы слышали в последнее время? Правильно – об Универсиаде-2019. К чему в Новосибирске, крупнейшем промышленном центре Сибири, сейчас приковано внимание местных и федеральных властей? К строительству нового ледового дворца спорта, приуроченного к Молодёжному чемпионату мира по хоккею в 2023 году, который планируется здесь провести. Спорт – это прекрасно, но разве он является основным двигателем экономического развития в нашей стране?

Но если власть и предпринимает какие-то «шаги навстречу», то очень странные. Например, в Красноярском крае предлагают законопроект, согласно которому ставка по налогу на имущество для организаций, «участвующих в реализации мероприятий по снижению выбросов загрязняющих веществ», снижается до 0,1%. Всё бы ничего, но кто у нас выбрасывает загрязняющие вещества в атмосферу? Правильно, крупные предприятия с миллиардными оборотами, для которых ничего не стоит заплатить налог. А тарифы на капитальный ремонт для рядовых граждан предлагают повысить до 7%.

А если региональные власти вводят какие-то программы из серии «поддержка инвестиционных предприятий» (как, например, в Новосибирске, где под это выделялись субсидии), то, во-первых, они разово помогают паре-тройке компаний (программа в Новосибирске охватила всего лишь 8 машиностроительных предприятий), а во-вторых, разбиваются о федеральные инициативы по повышению НДС до 20%. И в этом вся проблема – отсутствие комплексного подхода, единой экономической политики, определяемой федеральным центром.

Если мы говорим об едином плане развития сибирских регионов, то нужно пояснить и то, какие проблемы их объединяют. Какие общие препятствия и сложности для развития экономики Республики Алтай, Новосибирской области, Красноярского края существуют?

Как и практически все территории в нашей стране их объединяет проблема логистики. Несмотря на то, что Новосибирск является крупным транспортным узлом, доступность других населённых пунктов области оставляет желать лучшего. То же самое касается Красноярского края, Иркутской области, Республики Алтай… В последней, например, вследствие этого возникает огромная проблема со сбытом сельскохозяйственной продукции. В частности, мяса – его берут перекупщики за грошовую цену (живым весом максимум 105 рублей, а иногда и всего 90 рублей); литр молока – за 19-20 рублей, шерсть и шкуры овец вообще сдавать некуда, поэтому жителям приходится их просто утилизировать. А ведь это экологически чистая продукция – то есть конкурентное преимущество, которое жители республики использовать не могут. Нет ни перерабатывающих цехов, ни хороших дорог, по которым в эти цеха продукцию можно довезти.

В сельскохозяйственной отрасли Новосибирской области тоже есть проблема переработки – в частности, зерна. Многие годы ведётся разговор о строительстве зерноперерабатывающего завода, сейчас планируется позволить строить его французской компании Tereos. Однако, во-первых, это пока вилами по воде писано, а во-вторых, возникает вопрос – почему на такую важную для области сферу «ставят» иностранцев? Отсюда вытекает и проблема логистики для обоих регионов: переработанную продукцию нужно доставлять до транспортных узлов, а это возможно сделать лишь при наличии качественных дорог.

Что же касается производственной сферы, то мы с вами уже говорили о том, что в СССР по Сибири была отдельная программа. При этом многие из заводов были запущены или в годы войны (сюда «переезжали» из оккупированных территорий), либо после, когда страна лежала в руинах. Ну а в наше мирное, спокойное время? Только за год (2016-й) в одном Красноярском крае закрылись 20 тысяч организаций малого и среднего бизнеса. Не говоря уже о производстве: Сибтяжмаш, который когда-то был градообразующим предприятием; комбайностроительный и судостроительный (от последнего остались только верфь да судоремонтный корпус); химкомбинат «Енисей», Краслесамш, Квант… По сути из десятков заводов здесь остались только КРАЗ и ДОК (древообрабатывающий комбинат).

На что предоставляются налоговые льготы в крупном промышленном центре Сибири, Новосибирске? Если посмотреть на их структуру, то мы увидим, что в основном они имеют социальный характер – НДФЛ, транспортный налог. Для предприятий это льготы по налогу на прибыль и имущество.  Но они направлены на получение средств в бюджет с уже имеющихся у организации ресурсов. Они не стимулируют сам процесс производства. Это смогла бы сделать инвестиционная льгота по налогу на прибыль, когда расходы на покупку, модернизацию, реконструкцию производства напрямую его уменьшают.

Но опять же, это должен быть федеральный налог, федеральный экономический курс. Что в Новосибирске, что в Красноярске, что в Горно-Алтайске, что в Иркутске, что в Кемерове проблемы одни – отсутствие государственной поддержки производства и сельского хозяйства, неразвитая инфраструктура, несправедливое перераспределение между доходами региональных и федерального бюджетов. И в Сибири с её колоссальной промышленной историей и огромным производственным потенциалом эта бездарная политика государства видна особенно отчётливо.

По материалам пресс-службы Партии Дела