Власть испытывает страх ко всему чуждому — и это тормоз на пути к настоящей, а не вымученной демократии

Фото: Forbes

***

В июле избирательные комиссии начали отказывать в регистрации одному оппозиционному кандидату за другим. Легким движением руки за борт предвыборной гонки выкинули Любовь Соболь, Илью Яшина, Дмитрия Гудкова, Александра Соловьева, Ивана Жданова, Владимира Милова и других  «левых».

Задвинуть оппозиционных кандидатов решили самым простым путем — забраковав подписи в их поддержку. Их теряли, игнорировали и даже отбраковывали собственными методами. Например, умышленно неправильно переписывали паспортные данные или фамилию человека, поставившего подпись. Таким образом, информация из подписного листа не сходилась с официальными данными о человеке и подпись признавалась недействительной.

Вряд ли Кремль ожидал, что оппозиционеры пожмут плечами и, расстроенные, разойдутся по домам, пообещав себе попробовать снова в следующий раз. Логично было бы предположить, что от Соболь, Яшина, Гудкова и прочих ожидали сопротивления и активной борьбы за шанс стать кандидатом. Но чего в Кремле не ожидали,  так это того, что оппозиционеров массово поддержат граждане. Такого протестного всплеска Москва не видела, возможно, со времен Болотной площади.

***

Первая акция протеста «За честные выборы»  прошла 14 июля. Она не была согласованной, но собрала около тысячи митингующих, из которых 40, в том числе организаторы мероприятия, были задержаны. С этого дня начался отсчет еженедельным попыткам москвичей и оппозиционеров достучаться до правительства.

Постепенно протест разрастался: на митинг на проспекте Сахарова пришли более 50 тысяч человек, а к движению за честные выборы присоединились лидеры мнений среди молодежи (видеоблогер Данила Поперечный, интервьюер Юрий Дудь, певец Максим Покровский, журналист Леонид Парфенов, рэперы Face и Оксимирон и другие). 

Власти, однако, старательно игнорировали происходящее. Они будто занавесили все окна в Кремле, спрятавшись от внешнего мира, и лишь иногда слегка отодвигали тяжелую ткань, бросая быстрый взгляд на московские улицы — закончилось уже это безобразие или еще нет?

Нежелание Кремля общаться с оппозицией было очевидно: за первый месяц протестов о них не обмолвились ни Владимир Путин, ни Дмитрий Песков. Вместо официальных лиц государства диалог с протестующими вели дубинки силовиков.

Количество задержанных на каждом митинге исчислялось от нескольких десятков до почти 1,5 тысяч. Десятки из них получили травмы —  полицейские и Росгвардия били людей по голове и телу, травили собаками, оставляли закрытыми в уазиках на жаре без воды. Несколько человек после митингов были госпитализированы с переломами и сотрясением мозга. Широкий резонанс получило видео, на котором полицейский бьет задержанную девушку по голове и в живот, хотя она не проявляла в его адрес никакой агрессии.

На одних только задержаниях диалог силовиков с обществом не закончился. Две семейные пары хотят лишить родительских прав за то, что они взяли на митинг детей. Против нескольких участников акций были заведены уголовные дела об общественных беспорядках:  один из них якобы толкнул полицейского, другой дотронулся до шлема сотрудника Росгвардии, третий бросил в силовика бумажный стакан. Всего фигурантами «московского дела» стали 17 человек. В большинстве случаев суды отправили фигурантов в СИЗО, несмотря на отсутствие конкретных обвинений или доказательств их участия в беспорядках.

Не забыла карательная машина и про оппозиционеров, «заваривших» всю эту кашу. Большинство из них провели в СИЗО как минимум 10 суток. Некоторые, особенно « удачливые» — до месяца. Сидением в камере они не отделались. Московский метрополитен, «Мосгортранс», транспортные компании и владельцы бизнеса в судебном порядке требуют от оппозиционеров, устроивших митинги, возместить нанесенный ущерб. За сбой в работе автобусов, трамваев, метро и ресторанов от Яшина, Навального, Соболь, Милова и других хотят получить в целом 13,5 миллиона рублей. 

***

Кремль решил прервать молчание только через месяц после начала протестных акций. Первым высказался пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. На пресс-конференции с журналистами ему пришлось нелегко: со всех сторон на него посыпались вопросы о жестокости силовиков и молчании властей. Однако Песков мужественно держал удар: нет, раньше говорить о происходящем смысла не было, это же не какое-то из ряда вон событие. Да, полицейские и росгвардейцы действовали жестко, но это было необходимо для пресечения общественных беспорядков. Что? Какое отношение к происходящему имеет Кремль? Конечно же, никакого. Спасибо за внимание и до новых встреч.

Президент Владимир Путин был еще более сдержан, чем его пресс-секретарь. Глава государства посоветовал не допущенным до выборов кандидатам обращаться в суд и оспаривать свои права, если они этого хотят. А несогласованные митинги назвал тем, что «доводит ситуацию до абсурда».

«Это нарушение закона, и все, кто виновен в этих нарушениях, должны быть привлечены к ответственности в соответствии с этим самым российским законом», —  заявил Путин.

Услышать от него что-то другое, впрочем, никто и не рассчитывал. Уже после первых акций протеста инсайдеры начали доносить до журналистов информацию о том, что Кремлю просто нечего сказать. Конечно же, власти готовились к выборам заранее. И, конечно, заблаговременно решили не допустить никого из оппозиционеров даже на этапе регистрации кандидатов. Но предусмотреть многотысячные митинги не смогли. А стоила ли в связи с происходящим игра свеч?

Казалось бы, даже избравшись в Мосгордуму в полном составе, оппозиционеры стали бы в ней каплей в море и мало что решали. Но Кремль мыслил более глобально.

Во-первых, на решение повлиял прошлогодний провал кремлевских кандидатов в губернаторы в четырех регионах. Тогда на волне протестов против пенсионной реформы у кандидатов от власти в первом туре выиграли соперники, которые ранее не вызывали у властей серьезных опасений. И Кремль запомнил это, решив для себя не допускать такой ошибки дважды.

Во-вторых, допуск оппозиции на выборы в нынешних условиях мог создать опасный для власти прецедент —  если оппозиционеры изберутся, то станут не просто «голосом из интернета», а реальными политиками. Это могло дать плохой сигнал в регионы, которые живут с оглядкой на Москву. И Москва решила не рисковать.

Этот страх, который испытывает Кремль ко всему чуждому, является главным тормозом на пути к настоящей, а не вымученной демократии. Народ показывает, что хочет выбирать сам, представители народа демонстрируют, что готовы избираться. Но из-за плотно задернутых кремлевских штор опасливо выглядывают глаза тех, кто боится потерять свою власть. И пока в этой системе не случится перелома, Россия не увидит честных выборов.