Сталина на вас нет. Симпатии россиян к красному вождю достигли своего максимума. Но лучше бы этого не было

До чего докатились

Ретроспектива прошлого определяет наш взгляд в будущее. Социологи «Левада-центра» заявили, что теперь каждый второй опрошенный относится к Иосифу Сталину положительно. За последний год доля уважающих красного вождя резко увеличилась на 12%. Параллельно увеличилась доля признающих заслуги этого тоталитарного правителя советского прошлого.

Фото: Рамблер

Причем симпатия к правителю самого неспокойного периода истории нашей страны не зависит от партийных предпочтений. Положительно к нему относятся не только сторонники КПРФ, но также голосовавшие на выборах за президента Владимира Путина (42%). Еще больше сталинистов среди тех, кому симпатична радикальная риторика лидера ЛДПР Владимира Жириновского. Больше половины (54%) его избирателей испытывают к Сталину уважение. Чуть больше избирателей вышеупомянутых политиков признали положительное влияние Сталина на свою жизнь. В целом порядка 70% опрошенных уверены, что без существования такого генсека в истории российское будущее была бы значительно хуже.   

Таким образом, за неполные 19 лет российской власти переосмысление советского прошлого окончательно сделало из Иосифа Сталина героя и лучшего правителя сложного времени, из которого, по ощущением, мы не выходили. Если в начале нулевых годов население не могло определиться со своим отношением к красному вождю, то с премьерством Владимира Путина в 2008 году и до «крымской весны» 2014 года Сталин стал индифферентен на фоне равнодушия граждан к проблематике сталинизма. Уже после возвращения Крымского полуострова тех, у кого возглавляющий страну в военные годы правитель вызывал исключительно негативные чувства, стало меньше.

Самое удивительное, что еще в канун третьего президентского срока, когда полномочия главы государства получил Дмитрий Медведев, такого резкого и однозначного перекоса в сторону тоталитарного лидера не было. Исследование «Фонда общественного мнения» за 2011 год еще фиксировало фору Владимира Ленина. Больше россиян тогда верили во вклад в будущее страны ныне покоящегося в мавзолее организатора революции и Красного террора, чем в положительную роль его сменщика на посту генсека. Пользу от Сталина тогда видело только 32% россиян, четверть готова была приписать ему хорошие человеческие качества.

Но эта диспропорция в отношении к двум вождям коммунизма стала в тот год скорее идеологической инерцией, по которой продолжало двигаться уже видоизмененное массовое сознание. Владимир Ленин давно был удален из пантеона героев. В лучшем случае о нем вспоминают в контексте обсуждения перспективы переноса его тела из мавзолея на Красной площади. Но Сталин продолжает оставаться символом российского режима, который продолжает тиражироваться изданиями книжной периодики, дискуссиями в прессе и на политических ток-шоу.

В кино, массовой литературе и популярных телепередачах образ Сталина в 2000-2010-е годы, насколько можно судить, стал менее негативным (хотя и критические оценки его деятельности тоже имеют место). При этом другие советские лидеры (хоть Владимир Ленин, хоть Леонид Брежнев) представлены в произведениях современной массовой культуры куда меньше. Да и общественный интерес к историческим деятелям из более ранних эпох, которые ассоциировались бы с успехами России, в целом, остается довольно ограниченным. То есть, как говорят в таких случаях маркетологи, имеет место «каннибализм брендов». Образ Сталина забирает очень значительную часть аудитории с запросом на патернализм, чьи симпатии при иных условиях могли бы распределиться и между более широким кругом исторических деятелей.

— Михаил Нейжмаков, ведущий аналитик Агентства политических и экономических коммуникаций (АПЭК)

Образ правителя выбран

Социологи «Левада-центра» считают, что положительное отношение к вождю и его роли в истории страны связано с новой социальной нормой, при которой сильная роль государства стала обычным делом. Люди уже и не думают, что может быть по-другому. Мы сами выбираем себе сильную власть, и даем сигнал элите о том, что народ импонирует вождю. Вождя нам и дают.

Фото: Свободная пресса

Этот вектор в направлении безальтернативной политики приоритета амбиций над возможностями социологи фиксировали и раньше, но он был не так прозрачен, как сейчас. В 2017 году «Левада-центр» опубликовало исследование, в котором ясно читалось, что особенные симпатии и уважение у россиян вызывают Владимир Путин и Иосиф Сталин, чуть скромнее мы относимся к жертве самоотречения Николаю II и лидеру самой успешной революции российской истории Владимиру Ленину. Персоналии, отличающиеся взвешенной и компромиссной политикой, российское большинство не впечатляют. Михаил Горбачев раздражает нас из-за «развала СССР», который, по мнению ряда историков, случился бы и без него. Борис Ельцин тоже почему-то вызывает ненависть, хотя без его первоначальных усилий наша сегодняшняя страна обладала бы еще меньшими признаками демократии. Сознание большинства не допускает в своей голове логической цепочки Хрущев-Горбачев-Ельцин, в конце которой стоит демократия и достойная жизнь отдельного гражданина. Нам нужны харизматичные ораторы, борцы с ветряными мельницами коварного Запада и государственники, вечно желающие что-то доказать остальному миру.

Тихие хозяйственники, ищущие компромисс с зарубежными партнерами, вызывают у массы раздражение и патриотическую напыщенность. Смельчаки, готовые ответить силой армии в любой момент продолжают вызывать всеобщее восхищение. Навязанная в результате политических манипуляций связка Сталин-Путин становиться плотнее, благодаря возвеличивания заслуг советского вождя и одновременно резкой риторики современного российского лидера в отношении Запада. Винить в этом некого, потому что мы сами запустили этот процесс реинкарнации вождизма, купившись на крики милитаристов.

Черчилль, Рузвельт, Сталин Фото: ИноСМИ

Историки стараются теперь особо не распространяться о том, как во Второй мировой войне Иосиф Сталин отказался сотрудничать с международным Красным Крестом, и из-за этого солдаты и офицеры Красной Армии вынуждены были погибать в плену в тяжелейших муках от ранений, когда их европейские противники получали необходимую медицинскую помощь. Из учебников российской истории ушла и память о Катынском расстреле, когда в 1940 году по решению «тройки» НКВД СССР было расстреляно пулями немецкого производства почти 22 тыс поляков, большую часть из которых составляли офицеры. Это не умаляет той жестокости, с которой польские военные издевались над пленными красноармейцами в лагерях смерти, которые польские дипломаты и историки с упорством отрицают. История в принципе неоднозначна, и многие персоналии оказываются втянуты в события в силу обстоятельств, а не личного выбора. Но это не означает, что фигуранты преступлений против человечности заслуживают своего подражания в будущем.

Недопонимание

Теперь время решить, как относиться к этому историческому максимуму оценки Сталина. Воспринимать это социальным запросом населения на «сильную руку» правителя или очевидным следствием идеологической работы действующей власти по созданию культа личности на основе весомой исторической параллели. В первом случае операторы российского политического режима могут решить, что будущий преемник должен уложиться в этот образ вождя, готового идти на людские жертвы в государственных целях. Подберут очередного силовика с военным прошлым, к примеру, из Сирии, чтобы на его базе вылепить Сталина 2.0.

Фото: Интерфакс

Но это будет ошибкой. Как показывает практика, военные в российской политике не могут создать себе успешной карьеры. В конечном счете все портит подозрительность и поиск врагов. Так забравшийся дальше всех из офицеров полковник ВВС Александр Руцкой смог номинально стать на несколько дней врио президента, но конфликт октября 1993 года с его патроном окончательно вывел вояку из политики. Во власть полковник, кстати, попал по протекции более успешного политика Бориса Ельцина, который за счет этого альянса во время первой избирательной кампании смог привлечь на свою сторону военных. Он стал всего лишь оружием в руках более расположенного к политике человека, умеющего разыграть долгую партию без прямого конфликта интересов. Ничего хорошего от прихода военных во власть не получается, потому что они в любом противоречии готовы сразу развязать войну, чем предаваться поиску компромисса в переговорах. 

Образ Сталина раскрывается на театре войны, поэтому милитаристские движения могут продолжиться и в формировании нового преемника, из которого захотят слепить нового вождя. Но некоторые эксперты считают, что социология не показывает запрос на появление нового вождя в Кремле. Это проявление абстрактного требования радикального решения надоевших проблем.  

Граждане не за Сталина. Они за то, чтобы войти в революционные тройки, которые немедленно расстреляют депутатов, которые придумывают грабящие их законы. Масса жаждет новых революционеров, которые раскулачат всех олигархов и богачей, чтобы затем раздать их деньги народу, тем самым респондентам из соцопросов. Им нужны эти тройки, которые разберутся со всей социальной несправедливостью, дав гарантии жить всем одинаково. Да и вообще пообещают покончить со всеми элитами и чиновниками, которые не уважают простой народ. И это очень опасный процесс именно для элит, а не для страны.

— Олег Молчанов, политтехнолог, электоральный юрист, член Российской ассоциации политических консультантов (РАПК)

Политика современного времени требует не силы, а гибкости и взвешенных решений. С восстановленной экономикой мы изначально не можем наносить сильные удары по противнику, параллельно ослабевая изнутри. Из неокрепшей массы, ведомой искусными манипуляциями, постепенно российское общество превращается в объединение граждан, требующих соблюдения социальных гарантий. Из незрелого ребенка мы становимся сознательным взрослым, договаривающимся с политиком. Все меньше нам нужен вождь и отец, больше — помощник и гарант стабильности.

Фото на превью: Новые Известия

Ксения Ширяева

 

Читайте нас также:

Telegram: @gosrf_ru
Facebook: @gosrf
Одноклассники: @gosrf
Twitter: @gosrf