Отвага через призму рационализма: Операция «Антропоид», 75 лет спустя

ОБЩЕСТВО Комментировать

Отвага через призму рационализма: Операция «Антропоид», 75 лет спустя

Не так давно, чуть ли не с ежедневной назойливостью появляющийся в сети всеядный публицист Н. Стариков, видимо, всколыхнувшийся вышедшим художественным фильмом «Операция Антропоид», опубликовал заметку-реплику об этой операции - покушение в мае 1942 г. чешскими патриотами на одну из самых зловещих фигур III Рейха обергруппенфюрера Рейнхарда Гейдриха.

По непонятной, странной причине Н. Стариков избрал неоправданно снисходительный, если не сказать, презрительный тон в описании тех драматических событий и исполнителей этого акта возмездия, ставя под сомнение его целесообразность. В аналогичном стиле появилась и заметка некоего Д. Беляева, с издевкой именовавшего диверсантов не иначе, как «бравыми британскими агентами».

Непонятно, для чего же спустя 75 лет заниматься нравоучительством, рассказывать, как надо было бы уничтожать (если, по мнению Н. Старикова и Д. Беляева, вообще было надо) одиозного ставленника фюрера, прозванного «Пражским мясником», демонстрировать сегодня неуклюжее «остроумие на лестнице» ?

Почему эти авторы вновь поднимают тему лишь военной стороны «Операции Антропоид», пытаются переосмыслить ее суть и целесообразность, когда все детали и действующие лица хорошо и давно известны, во всяком случае в Чехии. Если только не для того,  чтобы продемонстрировать читателям чувство своего интеллектуального превосходства над исполнителями этого акта справедливого возмездия, поиронизировать, понасмехаться над их диверсионной неловкостью и неподготовленностью. А, следовательно, и над теми чешскими патриотами, кто добровольно рисковал, помогая им в напичканной гитлеровцами Чехии как до, так и после покушения. Но именно такое впечатление от реплик этих авторов и складывается.

В процессе самолюбования от них ускользнуло основное. «Операция Антропоид» - это не только военная, диверсионная (и успешная) акция, а растянувшаяся на многие месяцы настоящая сага, в которой проявилась широкая гамма чувств и человеческих качеств десятков людей, кто был прямо или косвенно причастен к этим событиям. Что руководило добровольными помощниками диверсантов ? Казалось бы, зачем преуспевающему врачу, руководителю аполитичной спортивно-физкультурной школы, страховому агенту, учителю, автомеханику, мельнику, священнослужителям, просто семейным людям, которые спокойно, размеренно жили и занимались своим делом или домашним хозяйством, растили маленьких детей, с виду заурядным обывателям, превращаться в сообщников диверсантов и ставить себя под ответный удар нацистов, не оставляющий шансов на выживание. Не  будучи спаянными в одну подпольную организацию и даже не знавшими друг друга, не зная главной цели двух молодых людей с военной выправкой, они все же сознавали, что те появились в Чехии не для того, чтобы участвовать в концерте художественной самодеятельности. Но этот очевидный вопрос любители хлестких и поверхностных повествований спокойно обходят.

Память о самоотверженных молодых офицерах и их единомышленниках, фактических союзников нашей страны, наших людей в борьбе с германским фашизмом, побуждает меня высказаться, привести детали, которые и помогут читателю сформировать свое мнение о них на основе объективных, неоспоримых фактов, подтверждаемых чешскими и немецкими источниками.

Для начала – кем был Р. Гейдрих и почему он стал жертвой мщения? Умный, циничный, напористый, уверенно и целеустремленно поднимавшийся по нацистской лестнице, демонстрируя так нравившиеся фюреру свои образцовые арийские качества, он достиг одного из важнейших постов – руководителя Главного управления имперской безопасности. Те, кто его недооценивал в окружении Гитлера, «поджали хвосты» - Р. Гейдрих выстроил разветвленную систему слежки за коллегами по партии (он осмеливался интриговать даже против шефа военной разведки Рейха адмирала В. Канариса), знал массу пикантных деталей практически о каждом и давал понять, что все у него на крючке. Видимо, и благоволивший к нему Гитлер на каком-то этапе решил, что это уже слишком и создает ненужную внутреннюю напряженность  в верхушке Рейха, и Р. Гейдрих был удален на почетный, но ключевой заграничный пост фактического главы («заместителя  Имперского Протектора»)  Протектората Богемии и Моравии (так стала называться Чехия после ее расчленения Гитлером, Словакия была выделена в отдельную «карманную» республику). Значимость этой должности объяснялась в первую очередь тем, что Чехословакия, имевшая репутацию «мастерской Европы», в которой была сосредоточена мощная военная промышленность, вся была «заточена» на производство и снабжение Германии вооружением и боеприпасами. Даже в апреле 1945 г. из «сталелитейного сердца» Чехии – г. Остравы направлялись артиллерийские орудия  для обороны Берлина. Умелые чешские руки так ценились немцами, что чехов в вермахт не призывали. И производство вооружений, тем более после начала агрессии против СССР, должно было быть бесперебойным и безупречным по качеству. Кроме того, эти территории были ближайшим тылом немцев в их походе на Восток и на них должен был царить прочный имперский порядок, который, по мнению Гитлера, не смог в должной мере обеспечить Имперский Протектор Константин фон Нейрат, отправленный фюрером в бессрочный отпуск в Германию.

Р. Гейдрих, формально принявший пост его заместителя 28 сентября 1941 г., в присущей ему безжалостной манере производил «зачистку» своих подопечных  территорий, пользуясь известным карательным диапазоном нацистов: концлагеря, пытки, уничтожение подозрительных, гетто, репрессии против евреев. Открытое инакомыслие было бескомпромиссно подавлено (впрочем, лишь внешне), чешское общество впало в унылое оцепенение. Одновременно, для умиротворения населения он инициировал некоторые социальные акции и даже повышал зарплаты.

 Мысль об устранении палача, которое замысливалось как знаковое событие физической уязвимости руководства Рейха, неотвратимости наказания за злодеяния, родилась в Великобритании, куда успели скрыться некоторые офицеры чехословацкой армии и где было создано правительство в изгнании. Ликвидировать Р. Гейдриха вызвались два молодых лейтенанта-добровольца - Ян Кубиш (чех) и Йозеф Габчик (словак). Никакого детального плана в Лондоне в Управлении специальных операций разработано не было, парашютисты должны были действовать самостоятельно и по обстановке, что при дотошности и предусмотрительности англичан действительно вызывает недоумение.  Вся заведомо рискованная, опаснейшая для исполнителей и их помощников операция была оговорена лишь в общих чертах, сплошь и рядом отдавала непрофессионализмом. Ключевые детали для успеха дела, начиная с вооружения, наборов подстраховочных личных документов, медицинских свидетельств о воинской непригодности, конспиративных явочных мест-схронов, не были проработаны. Проявились и вопиющие просчеты – так, ящики с предметами, с которыми приземлились диверсанты, имели английскую военную маркировку на английском языке. Деньги им выдали крупными купюрами, которые  разменять можно было только в банке, а размен регистрировался. Даже гранаты впоследствии пришлось изготавливать самодельные, из консервных банок – именно такая «граната» и ранила Р. Гейдриха. Все вооружение: британский автомат «Стен» и два пистолета. Да и сбросили парашютистов и груз по причине «ошибки в навигации» совсем не там, где планировалось и, если бы не лояльность местных жителей к ним, они неминуемо попали бы в руки полиции. Такое впечатление, что англичане решили действовать руками чехословаков на удачу, ну, а если не выгорит, то это же всего-навсего славяне, коими можно и пожертвовать…

Но исполнителей отсутствие продуманного Лондоном плана (как основного, так и запасного), надежного для успеха дела вооружения и подготовленных путей безопасного отхода после совершения покушения не смущало – они не стали дожидаться, когда им будут созданы «курортные условия», были готовы жертвовать собой и идти практически на верную смерть, горели этим актом возмездия. Еще Наполеон напутствовал своих маршалов: «Если полководец слишком много заботится о своем тыле и резервах, сражения ему не выиграть». Эта решимость, отвага, осмысленная готовность расстаться с жизнью ради такого справедливого дела, безусловно, возносит этих молодых ребят в ранг героев Второй мировой войны. А тем более - героев Чехии, где не было активного движения сопротивления немцам с оружием в руках. Наверное, сформированные в СССР чехословацкие части (корпус Людвига Свободы), действовавшие в составе Красной армии, отличались в боях, поскольку они были задействованы в первую очередь при освобождении их родины, но это – иной фон. Одно дело – воевать в составе мощной, активно наступавшей Красной армии и громившей врага уже не на своей территории, когда победа стала очевидной, чувствовать крепкое плечо товарищей по оружию, а другое – быть одиночками в начале войны в тотальном вражеском окружении.

У них было время обдумать и само задание, и его последствия, и свою будущую судьбу как перед десантированием, так и после него.

Вот текст заявления, которое они подписали 1 декабря 1941 г. - за 3 недели до выброски:

«Моя задача состоит в том, чтобы совместно с другим военнослужащим я был заслан в Чехословакию, и там, ориентируясь по месту и ситуации, которые по нашему мнению, окажутся самыми подходящими, провел акт саботажа или теракт настолько действенный, чтобы он вызвал отклик как в Чехословакии, так и за границей.

Я сделаю все наилучшим образом  по своему усмотрению и совести, чтобы это задание, к которому я приступаю добровольно, было выполнено успешно».

Между приземлением с парашютами 29 декабря 1941 г. и покушением 27 мая 1942 г. прошло 150 дней. Диверсанты, понимая, какая опасность им ежедневно грозит, тем не менее целенаправленно приближались к своей цели, собирая сведения о передвижениях Р. Гейдриха, подбирая место нападения, при этом все время мигрируя с одной явочной квартиры на другую, чтобы их не выследили. Надо иметь в виду, что они были не профессиональными диверсантами, а начинавшими службу армейскими офицерами, еще не нюхавшими пороха войны – оккупация их страны не встретила вооруженного сопротивления чехословацкой армии. Напомню – они вызвались на это дело добровольно и местные жители помогали им тоже добровольно. Причем из многочисленных помощников парашютистов лишь один выразил несогласие с целесообразностью устранения Р. Гейдриха.

Все, что произошло при покушении, также чуть не стало несчастливой звездой нападавших. Заклинило автомат, Р. Гейдрих, будучи не робкого десятка (он ездил в машине с открытым верхом и без охраны), вместо того, чтобы дать шоферу приказ быстро уехать, приказал остановить машину и стал отстреливаться. К счастью, от растерянности водитель его «Мерседеса» – обершарфюрер СС Й. Кляйн поначалу не смог совладать со своим оружием. Взрывом самодельной гранаты, брошенной Я. Кубишем,  Р. Гейдрих был лишь легко ранен в бедро, задета осколком селезенка – он даже сам смог дойти до кабинета хирурга в больнице «На Буловке» (сейчас это – крупный госпиталь), куда его немедленно доставил подъехавший полицейский – она оказалась всего в 3 минутах езды от места нападения. Если бы в то время существовали антибиотики, хотя бы пенициллин, Р. Гейдрих имел все шансы остаться в живых, а не умереть спустя 3 дня от заражения крови.

При взрыве Я. Кубиш был окровавлен – он получил множественные ранения лица, был серьезно поврежден его глаз. Однако выстрелом из пистолета он сумел ранить в ногу офицера-водителя, пустившегося по приказу Р. Гейдриха в погоню, и это позволило ему скрыться.

Напрасно наши исследователи-любители пытаются создать впечатление, что эти парашютисты – беспечные стрелки вроде голливудских ковбоев, которые после удачной перестрелки лихо запрыгивают в седло и триумфально мчатся неведомо куда в голубую даль. Диверсанты и их сообщники  заранее взвешивали варианты отхода после покушения и решили, что самое практичное - «залечь на дно»; уйти им – молодым людям – беспрепятственно из уже оцепленной Праги, добраться на поезде, не вызывая подозрений у патрулей, до неприметного места где-то в провинции, схорониться там, при наличии разветвленной системы тотальной слежки и контроля над жителями, было крайне проблематично. Да и конспиративные квартиры после покушения могли оказаться под угрозой облав гестапо (что и происходило потом на самом деле). Надо было найти нейтральное место. Выбор православной церкви Кирилла и Мефодия в центральной части Праги, прямо под носом у немцев, был дерзким решением. Оно было предложено загодя – еще весной 1942 г. председателем Совета старейшин православной церкви Я. Соневендом и поддержанное самим священником-настоятелем храма В. Петреком в согласии с духовным администратором В. Чиклом и епископом Гораздом (все они потом были расстреляны). Там заблаговременно были складированы спальные принадлежности, боеприпасы, одежда и продовольствие. Другие парашютисты, сброшенные вне задания покушения: Й. Бублик, А. Опалка, Й. Валчик, Я. Хруби, Я. Шварц также решили, чтобы не попасть под бушевавшие облавы, на всякий случай исчезнуть из поля зрения и отсидеться во внутренних помещениях церкви вместе с товарищами. К 1 июня все они собрались в ней.

Как же их накрыли немцы в таком укромном месте ? План мог бы и сработать, если бы не неожиданный червяк-короед в подпольной сети.

Карел Чурда – офицер-парашютист, сброшенный в составе  диверсионной группы из трех человек для выполнения другого задания, он же – предатель, добровольно предложил себя в помощь немцам спустя 20 дней (16 июня) после покушения. И вовсе не потому, что он был против покушения и жалел потенциальных непричастных заложников, а по чисто практическим мотивам (против выступал лишь один участник сопротивления - В. Крайна, который, впрочем, не побежал жаловаться немцам; при  облаве он спрятался в вентиляционный штрек и впоследствии смог укрыться в безопасном месте). К. Чурда соблазнился на объявление оккупационной власти не преследовать того, кто выведет на след диверсантов, да еще и выплатить денежную премию. Непонятно – ведал ли им страх за свою жизнь – в Праге, да и не только, гестапо бросило все силы на интенсивный поиск участников покушения и их сообщников, или жажда подзаработать на крови своих соратников. 14 июня из дома своих родственников в Моравии он написал покаянное письмо и отправил его в районное отделение полиции, а когда оттуда по какой-то причине на следующий день реакции не последовало, не вытерпел, решил «докрутить гайку» и 16 июня поутру сам отправился в Прагу в штаб-квартиру гестапо. Причем среди прочих он выдал и те семьи, у кого до этого сам благополучно скрывался от немецких облав. И немцы действительно не тронули его, выдали ему даже по нынешним временам крупную сумму денег (5 млн. чешских крон) и квартиру в престижном районе Праги - Винограды, где тот стал тихо жить, женился, у него родился сын. Но, видимо, все же не смог совладать с преследовавшим его чувством вины, явился с повинной к новой послевоенной власти и в 1947 г. был приговорен к высшей мере наказания.

К. Чурда не знал, что участники покушения схоронятся в церкви, но он выдал многих подпольщиков, кто был причастен к подготовке самой акции и «ухода на дно» исполнителей. С раннего утра 17 июня начались  повальные аресты и, по всей видимости, кто-то из подпольщиков не выдержал пыток в гестапо (в этом здании, где в подвале допрашивались узники, теперь мини-музей с соответствующими орудиями пыток) и указал на церковь Кирилла и Мефодия. Во время штурма привезенный к церкви К. Чурда тщетно уговаривал своих бывших товарищей сложить оружие, а когда все было кончено, выступил в роли опознавателя их трупов. Есть даже фотография - он указывает пальцем на вытащенное ко входу в храм тело тяжелораненного Я. Кубиша, который умер в больнице, так и не придя в сознание. Рядом с ним другой опознаватель – еще один предатель, Вильям Герик, который, не сговариваясь с К. Чурдой, явился к немцам и также выдал многих подпольщиков. Гестаповцы привезли туда во время боя и другого члена подполья – арестованного и подвергнутого пыткам Властимила Моравца, чтобы он убедил  оборонявшихся прекратить сопротивление, но тот отказался.

На предложение сдаться из церкви раздалось: «Никогда ! Чехи не сдаются !». Бой, в отличие от укороченного, но правдоподобного своим драматизмом куска в фильме, шел с перерывом несколько часов, трое из семи перед развязкой выбыли из строя: Я. Кубиш был смертельно ранен гранатой и потерял сознание, Й. Бублик тяжелоранен также осколочной гранатой и из последних сил выстрелил в себя, А. Опалка был убит, остальные: Й. Валчик, Я. Хруби,   Я. Шварц, Й. Габчик укрылись в подвале церкви и там, будучи затопленными по пояс водой из шлангов и окуренные удушающим дымом, покончили с собой. Не кощунственно ли с издевкой именовать их после этого «бравыми английскими агентами» ?!

Интересно, а как на их месте повели бы себя иронизирующие над ними современные моралисты-прагматики Н. Стариков и Д. Беляев? Недаром они задаются вопросом, думая, что он риторический: «А стоила ли игра свеч, ведь такой вызывающий акт неминуемо бы потянул за собой репрессии гитлеровцев, в том числе и в отношении мирного населения ?».

Конечно, любимый прием гитлеровцев всегда и везде был отыгрываться на невинных, как с поводом, так и без него. В этом случае еще и сыграло служебное рвение – поскорее отчитаться, причем масштабно, поскольку разъяренный Гитлер отдал приказ найти пособников и безжалостно расправляться с ними, не щадить никого при малейших подозрениях. Подпольщиков надо было искать, отлавливать по одному, а тут – все просто и быстро. Деревня Лидице оказалась удобной мишенью – далеко ехать не надо – всего 20 км. от Праги. Тем более, что она находилась в зоне безопасности единственного пражского аэропорта Ружине (всего в 6 км.), который использовался гитлеровцами и для военных целей. Все мужчины ее - 172 человека, были там же расстреляны, женщины и дети отправлены в концлагеря, лишь некоторые дети выжили за счет отправки в Германию в рамках политики «онемечивания». Сама деревня сожжена и разрушена до основания. Было что преподнести фюреру.

Но несправедливо ставить в вину исполнителям акта возмездия уничтожение Лидице – они и представить себе не могли масштаб ответной карательной акции немцев. Ведь до этого ничего подобного в Чехословакии не происходило, внешне после фазы гейдриховских «зачисток» она жила более или менее обычной жизнью, за исключением комендантского часа, проверок, патрулей, ужесточения контроля за всем и вся, насаждения немецкого «порядка».

Можно подумать, что если бы диверсанты пустили под откос поезд, то немцы это спокойно восприняли бы как неизбежную потерю в войне и не обрушились бы на местное население в полосе железной дороги, да и вне ее. То же самое было бы и с подрывом какого-нибудь склада.

Заложники в боевых действиях всегда были циничным инструментом сдерживания противника и одновременно - его моральной дилеммой. Видимо, в каждой конкретной стране, в каждой ситуации этот вопрос должен рассматриваться сугубо индивидуально, сообразно обстоятельствам. Но в данном случае диверсантам надо было решить: сражаются ли они с врагом всерьез, по-крупному или лучше ограничиться булавочными уколами. Или вообще фактически принять условия, которые угрозой расправиться с мирными жителями навязывает противник, парализуя  решимость наносить ему урон.

Если руководствоваться такой логикой войны, то надо осудить и партизанское движение у нас в стране, где гитлеровцы в отместку сожгли целиком с жителями не одну деревню. Надо усомниться в целесообразности существования партизанской армии Югославии, борцов вооруженного Сопротивления во Франции и Италии. То есть следовало бы, по логике теоретиков-прагматиков, воевать исключительно «чисто», противостоящими друг другу регулярными воинскими частями на линии фронта, а о борьбе в тылу забыть. А гражданскому населению встречать захватчиков чуть ли не с цветами, чтобы они, не дай бог, не осерчали на проявление невежливости со стороны аборигенов. Поставим тогда под сомнение и целесообразность подрыва в его же спальне гауляйтера Белоруссии, рейхскомиссара «Остланд» Вильгельма Кубе, осуществленного молодой Еленой Мазаник, которая была внедрена партизанами в качестве гувернантки его детей. Начнем усмехаться и над легендарным Николаем Кузнецовым, виртуозно на протяжении долгого времени изображавшим себя офицером вермахта Паулем Зибертом – ведь этот уникальный партизанский разведчик лично уничтожил  11 генералов, офицеров и высокопоставленных чиновников оккупационной администрации; он был одержим идеей расправиться и с самым жестоким рейхскомиссаром Украины Эрихом Кохом.  Все они руководствовались непреложным правилом войны: «Видишь врага – убей его». А уж Р. Гейдрих своими акциями, за которые получил прозвище «Пражский мясник», сам поставил себя вне любого закона.

Получается, что чехословацким патриотам надо было лишь проявить терпение и дождаться, когда Р. Гейдрих окажется на скамье нацистских преступников на Нюрнбергском процессе. А самим затаиться и выйти на улицы только для того, чтобы встречать Красную Армию, радостно помахивая руками уцелевшим и изможденным в тяжелейших боях за освобождение их страны (наши прямые потери составили 140 тысяч чел.) советским солдатам и офицерам. Но они – исполнители акта справедливого возмездия над изувером и их добровольные гражданские помощники, сделали иной, причем осмысленный выбор – самостоятельной борьбы с захватчиками и поработителями, не дожидаясь, когда за них это сделают другие. Они воевали как могли, и теми средствами, которые им были под силу. Будем снисходительны - они все, кроме Й. Габчика, не достигли и 30-летнего возраста (самому молодому – Й. Бублику было 22 года) - еще юноши по возрасту, но уже настоящие мужчины по своей сути.

Это был акт, демонстрирующий, как сейчас бы сказали, «гражданскую позицию». А вопрос личного выживания при этом, к  недоумению наших нынешних рационалистов, оказался для всех прямых и косвенных участников «Операции Антропоид» второстепенным и не перевешивающим чашу весов в сторону их благополучия.

Всего по делу о покушении на Р. Гейдриха (по чешским послевоенным данным) гестапо арестовало и впоследствии уничтожило 294 человека – как подпольщиков, так и их незначительных помощников, равно как и членов их семей, включая 46 детей. Все они по решению шефа гестапо Праги Ганса Ульриха Гешке были отправлены в концлагерь Маутхаузен и там расстреляны. Лишь единицы смогли чудом избежать ареста.

Уж если и есть над чем недоумевать, так это над тем, как увековечена память в Праге об этих уникальных героях в рамках Чехии. Становится немного обидно за них, хотя все вроде бы с виду логично: улицы имени Я. Кубиша и Й. Габчика символично пересекаются примерно в том месте, где они и совершили покушение и фактически приговорили себя к смерти. Но ведь это же по существу окраина Праги – такой она была и примерно такой же и осталась. Зато одна из парадных площадей в центре столицы, где расположен главный концертный зал «Рудольфинум», названа по имени Яна Палаха – 20-летнего студента Карлова университета, который после ввода советских танков в Прагу в 1968 г. спустя полгода совершил в знак протеста акт самосожжения (причем не на этой площади). В престижном районе Праги «Бубенеч», в непосредственной близости от бывшего советского, а ныне российского посольства, явно не без подтекста была переименована улица в честь Яна Зайица, другого студента, который поступил таким же образом. Тоже самопожертвование, своеобразное выражение гражданской позиции, похожее скорее на акт беспомощности и отчаяния. Только в их случае они ликвидировали сами себя, как говорится, «на ровном месте», без всякого противостояния акции «оказания братской помощи», а парашютисты – врага нации, поработителя-диктатора, наместника Дьявола, одного из самых мерзких и бесчеловечных правителей III Рейха.

Времена меняются, а с ними и политико-идеологическая конъюнктура, особенно после выхода Чехословакии с орбиты «социалистического лагеря». Вот на волне – как и у нас – эмоциональной, наэлектризованной и политизированной чешской перетряски и нормы поменялись, которыми меряется героизм. Приобщиться же к памяти о подлинных героях можно лишь зайдя во внутренний двор церкви Кирилла и Мефодия по ул. Ресслова, где стоят их скромные бюсты и высечены имена всех 294 жертв гестапо. Но такой визит - для тех, кто способен оценить силу их духа и такой вариант самопожертвования.

Владимир Микоян

(г. Прага)

  • Как вы относитесь к законопроекту об автономном интернете?

    Всего проголосовало: 140

    Смотреть все опросы

ОБЩЕСТВО

Головная боль лудоманов. В России планируют создать единый реестр азартных игроков
«Бедность порок!». За чей счёт Президент предлагает помогать бедным
«Россия без наркотиков». Страна оказалась в конце списка доступности запрещенных веществ
Послание президента Федеральному Собранию 2019. Путин приказал решить проблемы «мусорной реформы» и заповедников
Послание президента Федеральному Собранию 2019. Здравоохранение: «Бережливая поликлиника», «Земский доктор» и борьба с раком
Послание президента Федеральному Собранию 2019. Путин поручил ликвидировать бедность
Послание президента Федеральному Собранию 2019. Что нового от государства ждать школьникам и учителям?
Послание президента Федеральному Собранию 2019. Путин пообещал семьям с детьми больше денег, льгот и внимания от государства
«Щит и Роза». Премия посвящённая женщинам – лучшим сотрудницам правоохранительных органов и специальных служб России
Звезды сошлись. Медведев утвердил государственную систему классификации гостиниц
Еще ОБЩЕСТВО
Комментарии
Все комментарии проходят премодерацию. К публикации не допускаются комментарии, содержащие мат, оскорбления, ссылки на другие ресурсы, а также имеющие признаки нарушения законодательства РФ. Премодерация может занимать от нескольких минут до одних суток. Решение публиковать или не публиковать комментарии принимает редакция.