11 декабря Александру Солженицыну исполнилось бы сто лет. Писатель до векового юбилея не дожил – он скончался в 2008 году, через 14 лет после возвращения на Родину с Запада, куда бежал в период советских гонений. Но даже спустя многие годы от написания самых скандальных произведений, личность писателя остается спорной – предатель или патриот? Непонятый мессия или изворотливый лгун? Бездарность или гений? А может и вовсе один из немногих людей, кто не боялся предсказывать без купюр страшное будущее страны, которое в итоге стало реальностью?

Пророчества, ставшие правдой

В 1990 году Солженицын выпустил статью “Как нам обустроить Россию?”. В ней он предсказал те беды, которые вскоре обрушатся на страну и как их можно избежать. Во многом публицист не ошибся, в частности потому, что слушать его советы никто не стал.

За полтора года до распада СССР Солженицын предупредил – конец существования страны в такой форме неизбежен. Хотя верить в это россияне отказывались до последнего, предсказание все же сбылось.

“Так все равно "Советский Социалистический" развалится, все равно! – и выбора настоящего у нас нет, и размышлять-то не над чем, а только – поворачиваться проворней, чтоб упредить беды, чтобы раскол прошел без лишних страданий людских, и только тот, который уже действительно неизбежен”

Также для него было очевидным, что от страны отделятся Закавказье, Прибалтика и большая часть азиатских республик. Писатель сообщал – они сделают это так или иначе, а потому надо не удерживать их силой, а постараться сделать разрыв наименее болезненным.

Предсказывал Солженицын и охлаждение россиян к собственной земле не только в хозяйственном, но и нравственном значении. В этом он видел опасность для народа, путь для рождения и процветания равнодушия к Родине. Говорил о губительной роли корысти, из которой вырастает единовластие, преследующее свои собственные выгоды. Солженицын писал, что необходимо контролировать крупные компании и банки, которые при попустительстве со стороны государства превратятся в “ростовщические наросты”, станут “негласными хозяевами всей жизни”.

Еще одна проблема, которая могла быть решена еще в 1991 году, это нищета в провинции. Солженицын писал, что “Москва уже 60 лет кормится за счет голодной страны” и просил сместить вектор с сытой столицы на развитие регионов. Иначе не вывести из обморока “самобытность окружного края”. И о реформе образования просил писатель. Он был уверен – без перестройки системы, без повышения зарплат учителей, не станет социальных лифтов, которые позволят деревенскому “Ломоносову” пробиться в науку, в большую жизнь.

Наконец, публицист Егор Холмогоров недавно рассказал – еще 27 лет назад Солженицын предсказал отделение Крыма и Новороссии от Украины. Он даже писал экс-президенту Борису Ельцину о необходимости сделать это: “Юг СССР, Новороссия и некоторые места Левобережья никогда не относились к Украине, не говоря о дикой прихоти Хрущева с Крымом”. Солженицын ратовал за референдум. И спустя более чем двадцать лет это случилось.

Годы борьбы и молчание перед концом

Возврат Солженицына в Россию в 1994 году не вызвал того резонанса, который мог бы. Потрясенный тяжелыми последствиями реформ, он раскритиковал их прямо с трибуны Госдумы, где выступил с речью, которая заставила аплодировать его давних идеологических врагов – коммунистов. И после этого вновь как будто оказался неудобным для всех человеком. Страна шла по пути “дележки пирога”, приватизации и экономических шоков, а писатель пытался говорить что-то о сбережении народа и призывал “не ломать дров”. Ельцин рассчитывал, что сможет использовать Солженицына для поддержки своей популярности, но тот подверг его реформы такой уничижительной критике, что снова оказался неугоден – ему подарили дачу и задвинули подальше от трибун. Чтобы не мешал.

Взгляды Солженицына не вписывались ни в одну из господствовавших при его жизни идеологических систем. В 60-х его пытались использовать для обличения сталинизма, но он разошелся во мнениях с советскими коммунистами. В 70-х его хотели привлечь для разоблачения коммунизма, но он начал разоблачать и демократию, за что впал в немилость у западного истеблишмента. В 90-е он напал на новый курс России и постсоветские демократы отвернулись от него.

Но в нулевых, за год до смерти, Солженицын, всю жизнь критиковавший, неожиданно рассыпался в похвалах. В интервью немецкому журналу “Шпигель” он сообщил – Путин лучший правитель, который мог достаться стране после всего, что с ней случилось.

“Горбачевское правление поражает своей политической наивностью, неопытностью и безответственностью перед страной. Это была не власть, а бездумная капитуляция ее. Ельцинская власть характеризовалась безответственностью перед народной жизнью не меньшей, только в других направлениях. В безоглядной поспешности скорей, скорей установить частную собственность вместо государственной – Ельцин разнуздал в России массовое, многомиллиардное ограбление национальных достояний. Путину досталась по наследству страна разграбленная и сшибленная с ног, с деморализованным и обнищавшим большинством народа. И он принялся за возможное – заметим, постепенное, медленное – восстановление ее”.

С момента этого высказывания прошло 11 лет. И теперь Солженицын наверняка заговорил бы иначе, вернулся бы к непримиримому осуждению российской власти. Хотя утверждать это невозможно. Как полагают критики писателя, когда он вернулся на Родину, то не знал, как себя вести – при уничижаемой им системе власти, борьбе с которой он посвятил жизнь, люди процветали, а сейчас, когда его главная борьба окончилась удачей, россияне оказались на дне. Ему больше нечего оказалось вкладывать в головы людей, убеждая их, что “все плохо”. Ему бы уже никто не поверил. Никто бы за ним не пошел – уже было с чем сравнить и было понимание, когда было плохо, а когда хуже некуда.

И потому, считают критики писателя, он замолчал, тем самым заключив “перемирие” с новой властью в лице Путина. И на этом для Солженицына закончились поиски “своей” правды, на которую он положил свою жизнь и которым посвятил свои произведения. Именно за “свою” правду его ненавидят одни и обожают другие. В современной России его фигуре удалось немыслимое – как личность он любим президентом и властью, а как автор и “вольнодумец” – оппозицией. Беда лишь в том, что у россиян нет доверия ни к тем, ни к другим, и нет среди них такого властителя дум, который смог бы насадить любовь к скандальному писателю намеренно. Может быть, он и верил в то, что делал. Смог создать несколько трогательных и ряд спорных произведений. Предсказал, но не предотвратил ужасное будущее страны. Казалось бы, есть за что уважать его хотя бы как историческую фигуру. Но не уважают и не любят, так как по мнению большинства и он в свое время не уважал и не любил свою страну, хоть и пытался доказывать обратное.

Наталья Смирнова

Читайте нас также:

Telegram: @gosrf_ru
Facebook: @gosrf
Одноклассники: @gosrf
Twitter: @gosrf