Либералы хотят уничтожить в России последний оплот государственной идентичности – образование

На протяжении года мы не раз обращались к проблемам российского образования, к министерским перестановкам и  новым именам на образовательном Олимпе.

Напомним, речь шла о формировании Министерства просвещения под руководством Ольги Васильевой, о деятельности  Елены Шмелевой и ее  проекте работы с одаренными детьми, который получил  поддержку на президентском уровне.  Руководитель фонда «Сириус» стала символом поворота к образованию ради человека, лидером нового направления в молодежной и образовательной политике.

Васильева, Шмелева и Котюков. Новые-старые фигуры в Российском образовании

Прошла череда кадровых назначений, занял свой пост глава нового Министерства науки и высшего образования Михаил Котюков, школьные проблемы отошли под юрисдикцию Минпросвещения и остались без ответа вопросы о том, для чего на самом деле пиарился сочинский проект, почему школьные дела остались под началом непопулярного министра и, главное, каким будет следующий шаг в развитии образования.

Если говорить о деятельности Елены Шмелевой, то ее детище не потеряло своей популярности, а руководитель  – авторитета и влияния. За исключением разве что небольшого замечания на заседании Правительства. Замечание касалось неполного освоения выделенных фонду грантовскх денег. Но это произошло в рабочем порядке и вряд ли повлияло на деятельность «Сириуса». Другое дело, что совершенно уникальный по масштабу и идеям проект так и остался пусть и грандиозным, но локальным событием. Проект развивается, реализует свою миссию, но… только как проект. Ключевые роли в сфере принятия управленческих решений распределились не так, как можно было предположить. Почему же Елена Шмелева не стала лицом номер один в Министерстве, не превратила блестящую идею в государственную программу? В исходном варианте проект  предполагал поддержку, обучение, развитие одаренного ребенка не только в средней, но и  в высшей школе до момента успешной профессиональной реализации.

Ответ, наверное,  надо искать не в перспективах деятельности фонда и не в личности автора идеи и руководителя, а в векторах развития образования и страны в целом.

Цифровизация равно дебилизация?

Фото: Npr.org

Разговор о подлинных приоритетах надо начать с последнего события. 26 октября в Калининграде начал работу совет по повышению конкурентоспособности российских вузов. В ходе работы совета будет принят отчет ВУЗов, участвующих в "Проекте 5-100", распределено финансирование на развитие наиболее успешных образовательных организаций.

Успех высшего образования в конкурентной международной среде – одна  из заявленных государственных целей. Отчет образовательных организаций по проделанной работе, перераспределение финансирования  на развитие лучших  –  инструменты, которые должны содействовать всестороннему развитию ВУЗов и решению поставленных властью задач. Соблазнительно предположить, что в высшей школе наступает время качества и всесторонней государственной поддержки, если бы не ряд обстоятельств.

Немного хронологии. Еще в сентябре актуально было бы обсудить «классические» проблемы вузовского выживания.  Разумеется, не экономические. Уже давно не подлежит обсуждению, что энтузиасты работают в высшем образовании не за зарплату, а за идею. Можно было бы порассуждать  про неуклюжие управленческие механизмы, связанные с запредельной бюрократизацией.  Посочувствовать преподавателю, который должен в первую очередь оформить все документы, описать каждое свое действие. Повозмущаться, что для картины формального благополучия  описать намного важнее, чем зайти в аудиторию и чему-нибудь научить. Посетовать, что правила оформления бумаг меняются постоянно, процесс переделки программ, оценочных средств, методических рекомендаций становится бесконечным. А если  выполнить все формальные  требования, то просто не останется сил и эмоций на людей, которые ждут в аудитории. Увы, эта логика себя исчерпала, а вчерашние переживания на фоне очередных глобальных преобразований кажутся просто несерьезными. Реальная проблема  заключается в том, что чиновников и «цифровых» инициаторов по-прежнему не устраивает уровень виртуализации и унификации образовательного процесса.

Ярослав Кузьминов Фото: cont.ws

Один из последних управленческих вызовов – инициатива Ярослава Кузьминова, кстати говоря – мужа одиозной Главы Сбербанка Эльвиры Набиуллиной. Ректор Высшей школы экономики предлагает заменить аудиторную работу со студентами он-лайн курсами, осваивать которые студент сможет индивидуально. Наверное, не было бы поводов для волнения, если бы речь шла о дополнительных предметах или втором высшем. Но автор идеи абсолютно категоричен. Надо переходить на полную «цировизацию» теории, заменять «плохих» местных преподавателей московскими профессионалами, разгружать лекционные аудитории и превращать их в «коворкинги». Идею прокомментировали наиболее знаковые персоны российского образования: ректор МГУ Виктор Садовничий (как мнение союза ректоров), министр образования и науки Михаил Котюков,   член американского Бреттон-Вудского комитета, руководитель Центра стратегических исследований МГУ Владимир Квинт. Все они сошлись на том, что полный переход  на виртуальную модель образования вряд ли оправдан, сложен экономически для ВУЗа и психологически для студента. Только будет ли эта точка зрения услышана вовремя и в полном объеме. Разговоры о сохранении живой, контактной работы апеллируют к  понятиям «общение» и «воспитание», но это ли цель реформаторов.

В беседе с журналистом Эксперт Online Ярослав Кузьминов назвал деятельность большинства российских высших учебных заведений «псевдообразованием» и предложил заменить ее МООКами (массовыми открытыми он-лайн курсами). Собственно высказывания Кузьминова не стоит обсуждать в отрыве от контекста  – конференции EdCrunch, прошедшей в Москве в начале октября.

Цифровой след личности. Новая терминология либеральных реформаторов

Фото: Kzn.ru

Идея конференции – перевод всех уровней образования  (дошкольного, школьного, вузовского) исключительно в электронную среду, в формат накопления, анализа и использования больших данных. Задача обучающей части процесса – предложить человеку объем образовательных направлений и выбор. Задача контроля  – обработать не только уровень усвоения полученных знаний, но и выдать аналитику по причинам ошибок, нестандартных решений, недостаточности или избыточности образовательного результата.

Любое действие студента или школьника, или даже детсадовца фиксируется,  информация с результатами и аналитикой процесса накапливается в соответствующем сете. На протяжении обучения формируется цифровой след личности.  Безусловно, накопленная за дошкольные, школьные  и студенческие годы информация может помочь в выборе карьеры или путей дальнейшего развития. Но есть и еще одна особенность.  

Например, цифровая психометрия позволит объяснить, почему экзамен не сдан. Скажем, ученик тщательно готовился, но переутомился и не смог собраться. Это защитит студента или школяра от провала, даст ему второй шанс пройти экзаменационное испытание, но на протяжении времени накопит в дата-сете информацию о всех психологических особенностях человека, его сильных и слабых сторонах, предпочтениях и тайных желаниях. Подобный цифровой след будет автоматически перемещен в базу данных работодателя.

Цифровая идентичность сделает гражданина информационно прозрачным и абсолютно управляемым, поскольку одна из главных целей цифрового развития общества в целом и образования в частности – оптимизация и модернизация процесса управления. Управления человеком, как  компьютером, в котором  все возможные сбои программы заранее предусмотрены и устранимы.

Интересует идеологов цифровой школы (садика или ВУЗа) общение и воспитание при таких возможностях и перспективах? Вопрос не требует ответа.

Старая забытая формула

Фото: Back-in-ussr.com

Люди, закончившие классический  ВУЗ, знают  формулу преподавательского успеха. Каждая «пара» культового профессора становилась академическим и культурным событием. Лекция могла стать школой жизни или школой личностного роста, инфоповодом или моноспектаклем, полосой интеллектуальных испытаний или энциклопедией междисциплинарного знания. Или всем сразу. В любом случае она оставалась событием. Количество таких событий переходило в качество, называемое высшее образование. Можно ли придти к этому качеству другим путем?  Или в нынешней идеологии  само понятие высшее образование признано неактуальным?

Можно вспомнить все недостатки  прежней, еще во  времена СССР сформированной системы образования, можно назвать пятилетний «специалитет» морально устаревшим, а традиционные формы учебной работы несовершенными. Нельзя отказаться от реальных достижений выпускников «старой» системы,  от печально знаменитой «утечки мозгов», когда зарубежные страны получали в свою науку и экономику лучших из лучших. Сможет ли новая система развить в человеке интеллектуальные и профессиональные способности, раскрыть личностный потенциал? Или она направлена на совсем другие цели? Например, на унификацию даже не образовательных подходов, а самого человека. 

Станет ли с  детства «оцифрованный» ученик самодостаточный личностью или будет удобным в эксплуатации набором функций, трудовых, коммуникативных, социальных?  Несложной, легко управляемой моделью человека? А, может, именно такой,  «смоделированный» гражданин и является конечной целью цифровой образовательной трансформации, ее конечным продуктом?

Г. Греф Фото: АиФ

В подобном контексте совершенно по-другому воспринимается высказывание «инновационного Грефа» о математических школах.  Не «пичкать» юного гражданина монопредметом, а сохранить его счастливое детство – задача, по мнению чиновника, главнейшая. И важна эта задача в первую очередь потому, что свободный от глубоких знаний человек, не нашедший себя ни в какой фундаментальной области знания не получит глубоких навыков рационального мышления и критической оценки происходящего. И не взбунтуется против своей прозрачности, регламентированной функциональности и как следствие ограниченности.

Создатели платформ открытого образования Coursera и EdX , два профессора информатики  из Стэнфорда,  заявляли в качестве  миссии МООКов – «доступность лучшего образования для миллиардов». Безупречная цель,  если речь идет о свободном выборе человека и тем более о дополнительных возможностях личностного роста, о процессе обучения на протяжении всей жизни.  Но это не про принудительную цифровизацию базового образования всех граждан  отдельно взятой страны.  Это про добровольное принятие человеком законов цифрового мира  и возможность выбора.

Что дальше?

Фото: Спутник

Сценарий развития постреформенных событий предположить нетрудно. Сотрудники приговоренных к закланию ВУЗов какое-то время будут отчаянно бороться за сохранение учебного заведения и себя как вида. Уже сейчас во многих учебных заведениях объявлен срочный и всеобщий переход  в цифровую среду, в частности в образовательную среду Moodle.  При  том, что финансирование  у ВУЗов строго регламентировано, качество среды  не стоит обсуждать подробно, как и качество на скорую руку оцифрованных учебных курсов.

Как известно, разруха начинается в голове, равно как и тупиковая ситуация. Если ваше учебное заведение оцифровали, а вы все еще желаете работать по специальности, есть достойный и цивилизованный выход .  Например, поехать в Китай или на Тайвань. В том и в другом случае можно найти себе хорошее применение в университете, который делает т ставку на человеческий фактор. Китайский университет готов привезти своим студентам «живого» преподавателя из любой точки мира. Предложить зарубежному специалисту  вполне приемлемые условия жизни и достойную оплату труда. И ждать … когда количество традиционной академической коммуникации и непосредственного сотрудничества преподавателей и  студентов перерастет в качество. В качество настоящего высшего образования.

Питерский психолог Катерина Мурашова разговаривала со школьниками средних классов, ее целью было узнать у детей зачем, по их мнению, нужна средняя школа. Дети предложили неожиданный ответ. По их мнению, что школа должна дать набор общих для коллектива людей знаний, общую базу опыта. Формирование этого опыта как раз и происходит в процессе непосредственного или в терминах Минобра, «контактного» обучения. Утрачивается ли эта необходимость в студенческой фазе  – скорее, нет.

Татьяна Терешина