Руководитель ансамбля «Хуун Хуур Ту» Саян БАПА

– Хоомей – это как джаз, как джем-сейшен. Люди брали песню и импровизировали. На одну мелодию разные куплеты плели, играли, подыгрывали, прислушивались друг к другу, раскрашивая песню разными красками. И так уже 4000 лет.

Волна интереса к этнической музыке, наконец, достигла Екатеринбурга. Во всяком случае, такой феномен как тувинское горловое пение пользуется неизменным успехом у публики. Иначе чем ещё можно объяснить тот факт, что в течение одного месяца в городе прошли аншлаговые гастроли нескольких наиболее известных среди любителей Worldmusic тувинских музыкантов. Финальным аккордом в этом тувинском музыкальном марафоне стало  выступление в клубе EverJazz самой, пожалуй, популярной в мире группы из России – «Хуун-Хуур-Ту». Клуб EverJazz регулярно радует зрителей качественной музыкой, вот и на сей раз он предоставил возможность в уютной обстановке послушать людей, восхитивших некогда Фрэнка Заппу и записавших альбом совместно с Kronos Quartet.

«Хуун-Хуур-Ту» представили Екатеринбургу программу ObugenTaiga, с восторгом принятую посетителями клуба. После финальных оваций лидер коллектива Саян Бапа ответил на несколько вопросов корреспондента РР:

– Добрый вечер. Сейчас во всём мире растёт интерес к традиционной музыке. Но вы эту  музыку не только возрождаете, но и продолжаете и развиваете. Как вы полагаете – в каком направлении пойдет её дальнейшее развитие?

– Сложно сказать. Музыка питается традициями. Возьмите любую музыку – хоть джаз, хоть рок – все равно все хотят сначала обратиться к корням, покопать там, потом рождается что-то новое. Ведь те рок-группы, которые играют сейчас – они все выросли из DeepPurple, LedZeppelin, джазмены все вышли из Чарли Паркера, Майлза Девиса… Так и этника – она прошла какой-то спиралью. Мы играем традицию, сам дух сохраняется, но ведь такого коллектива как мы прежде не было. Так что это уже и настоящее и провозвестник будущего. Ну а молодые играют чуть иначе, чем играли раньше. Сложно сказать, куда это все пойдет, во что все это выльется. Нельзя сказать, что музыка стала хуже, лучше. Она просто есть. Молодежь её слушает, понимает, что, может быть, в древности было чуть не так, но она чувствует древность.

– Спираль возвращается?

– Да.

– А вам самим интереснее играть традицию или делать новую музыку?

– Под луной нового ничего и нет. То, что мы сейчас играем, это уже новое. Наши старики играли бы, может быть, в том же составе, но не так.

– Но вы много и регулярно импровизируете, устраиваете джемы. К примеру, на «Сотворении мира» зажигали с какими-то парнями из Кении…

– Да, ну это уже коллаборация. Почему нет? Когда-то получается, когда-то нет. Результат – дело вкуса.

– Для вас это разовые проекты или вам интересно продолжать?

– Нет, это именно разовые проекты. У нас записан электронный альбом с Карменом Риццо. Мы иногда встречаемся, продолжаем эти эксперименты. Но база – вот она, то, что вы слышали сегодня. 

– А у вас есть предпочтения в западной музыке – где другая эстетика совершенно?

– Да. Конечно. Я люблю разную музыку, не делю ее на категории. Конечно, люблю джаз. 

– Расскажите, с чего все начиналось, откуда есть пошла группа «Хуун-Хуур-Ту». Рассказывают, что вас нашли в какой-то глубинке?

– Мифов много. Нашего старейшину Кайгал-Оол Ховалыга пригласили в филармонию, поскольку он сам, он талантлив… Его пригласили. Я с детства занимался гитарой, музыкой, играл в школьном ансамбле, закончил музыкальное училище, и ребята, мои друзья, заканчивали училище. А Кайгал-Оол – он самородок, носитель, сам по себе. 

– Он в зрелом возрасте уже начал?

– Нет, как-раз-таки. Его в 17 лет забрали в филармонию, и вот с тех пор… 

– Вы люди уже не очень молодые. Как и все известные тувинские музыканты. Те же Ооржак, Кувезин… А есть новое поколение?

– Конечно, конечно есть молодые. Есть ансамбль «Тыва», чуть моложе нас – поколение 30летних, есть еще моложе… Есть вообще вот такие дети играют.

– А почему их нигде не видно, не слышно?

– Ну это пока, может, так. Кто-то уже и ездит. Есть ансамбль «Алаш» – тоже молодые ребята, им и 30 нет. Они ездят по всему миру, их принимают везде. Нормально все. Молодая генерация есть, еще моложе ребята – им по 19 по 15 лет.

– Вы в начале концерта сказали, что хоомей – это мужское искусство. Как вы относитесь к женщинам, которые поют в этом стиле, к женскому горловому пению? Могут женщины хоомей?

– Мы относимся к этому отрицательно. Изначально мы как этого не понимали, так и не будем понимать. Для нас эта тема закрыта. Пускай их делают, что хотят. Женщины – они всегда строптивые.

– Горловое пение исконно распространено только в Туве… Им владеют только тувинцы и якуты?

– Нет-нет. Как-раз-таки исконно им владеют только тувинцы. А что касается якутов, монголов, алтайцев, башкир… Там все есть – но в забытом варианте. Эти племена рассеялись в свое время и подзабыли все эти вещи. Есть какие-то следы, зачатки, но не больше. А у нас много стилей сохранилось.

– Почему так получилось?

– Ну это уже вопрос к небу. Монголы иногда спорят, из Внутренней Монголии монголы, китайцы… Они пытаются оспорить, пишут научные труды идут на эту тему, пытаются сказать, что корни хоомей у них. Но когда они потом слышат нас, они понимают, мол, «Ооо!». Все монголы, все алтайцы подходят, говорят «Извините, ребята, мы ошибались».

– Может ли человек, не тувинец, научиться правильному горловому пению?

– Да, конечно. Вот есть японцы – замечательно поют. У них такое самурайское ух! Они хватают сразу, кого угодно могут победить. С первого слуха и не поймешь сразу – думаешь, «вот ничего себе, как тувинцы!». Вьетнамцы, норвежцы, русские… Кто угодно может, по всему миру. Есть даже люди, научившиеся благодаря записям. Слушают, пробуют и получается.

– А есть школы, методики?

– Сейчас это только становится какой-то методикой. Школ как таковых еще нет. Ты же не залезешь в горло и не покажешь, как надо. Это не пальцы. Это на ментальном уровне – как речь. Вы учились у родители говорить – вы же не спрашивали у родителей: «Скажи мне, папа, как сказать это!». Нет, вы слушали, понимали, воспринимали. И все. Вот такая культура.

– У вашей музыки глубокие религиозные, культурные корни. Вы воспринимаете свою деятельность прежде всего как творчество, или и как своего рода служение, полумистическое, полурелигиозное действо?

– А творчество оно и есть в любом случае служение. Ну как можно творить без помощи неба, без помощи земли – как можно творить? Это все равно служение дороге, служение небу, служение чему-то еще.