Можно по-разному воспринимать озвученные членами правящего тандема цели политической реформы, а также по-разному относиться к факторам, подтолкнувшим Медведева и Путина предложить обществу эту программу, но факт остается фактом: для многих уже очевидно, что российская партийно-политическая система в существующем сейчас виде доживает свои последние дни. И, как всегда, ответ на вопрос, плохо это или хорошо, не только опосредован тем будущим, формирование образа которого будет во многом зависеть от успешности намеченных преобразований, но и теми смыслами и возможностями, которые представители активной части российского общества увидят в них. 

Действительно, для чего нужен новый виток политической модернизации по-российски, какие изменения на этот раз коснутся партийной системы – вопрос не простой. И очевидные на первый взгляд ответы вовсе не кажутся такими очевидными при более внимательном рассмотрении и системном к ним подходе. С чем мы действительно имеем дело, и что ставят во главу угла наши политические демиурги? Успокоение «болотных» умонастроений в обществе, общую демократизацию «завинченных» ранее «гаек», или всего лишь приведение универсальной властной вертикали под требования нового времени, отсчет которого пошел вместе со стартом политического проекта Путин 2.0.?

Вместе с тем, пока политологи и досужие обыватели до хрипоты спорят по сути этих и других вопросов, перед страной, перед миллионами Игорей из Нижнего Тагила – не важно, голосовали ли они за Путина или нет, по-прежнему остро стоят и совсем другие вопросы. И от того, сможем ли мы все, независимо от нашего желания, дать на них однозначные ответы, зависит не условное будущее России, а вполне конкретная эмпирика: сможет ли Россия уже завтра эффективно отстаивать свои привилегии на суверенитет, право на независимую внешнюю политику, международный авторитет и уважение к государству – одному из цивилизационных центров современного мира.

При всей кажущейся для большинства очевидности ответа на этот вопрос, многие в стране уже осознали, что степень этой очевидности совершенно недостаточна для того, чтобы на поколения вперед быть уверенными в большом, стратегическом будущем страны.

При всей абстрактности размышлений на эту тему, тем не менее, очевидно, что в ближайшие десятилетия Россия будет обязана предложить несколько национальных ответов на стоящие перед ней не такие уже и эксклюзивные с учетом мировой практики вопросы. Среди них, в частности:

  • Как поменять антиинновационный уклад в отечественной экономике на инновационный?
  • Как ликвидировать отставание от технологически развитых стран, сохранить имеющиеся и создать новые экспортно ориентированные отрасли в промышленности  – ядро экономики будущего?
  • Как превратить недостатки госкапитализма по-российски в национальные конкурентные преимущества?

От себя добавим еще один вопрос: как от бесконечного изучения передового опыта всевозможных «азиатских тигров», анализа минусов и плюсов «китайской модели», уходящих в дурную бесконечность дискуссий о том, что лучше для России – социализм или капитализм, наконец-то, обеспечить национальный консенсус по поводу очевидной необходимости ускоренного промышленного развития страны, восстановления ее индустриального, технологического, а значит, и человеческого потенциала? 

Велик масштаб стоящих перед государством задач, к тому же мультиплицируемый масштабом страны и ее экономики, одной из крупнейших в мире. И все же, путь, которым предстоит пройти России для сохранения самих основ ее государственного бытия, в полном соответствии с Библейской истиной, – вовсе не нов. Кроме уже приведенных выше примеров, мы знаем успешные примеры, как на до того пустынных берегах вырастали заводы и небоскребы, а затерянные деревни на топких тропических берегах превращались в гигантские промышленные и финансовые центры. Можно вспомнить и отечественный опыт – тех самых первых пятилеток, о которых сегодня не вспоминают даже в ЦК КПРФ, но которые позволили стране стать одним из крупнейших сборочных цехов мира и на остатках которых и сегодня держатся столпы отечественной промышленности. 

Но для начала необходимо ясное видение образа цели, который необходимо достигнуть в среднесрочной перспективе, какой мы видим новую промышленную революцию в России? Как в отдельно взятой стране перейти от сырьевого феодализма к экономической системе, больше соответствующей станадартам не XIX, а XXI века? Представляется, что самую существенную помощь правительству, занятому неотложными задачами поддержания макроэкономической стабильности в условиях продолжающегося мирового финансового кризиса, могут и должны оказать сами промышленники, представители национального капитала – отнюдь не того самого, как говорят, коммунисты «компрадорского и с оффшорным душком», а исконно патриотического, деловые и вытекающие из них политические цели которого состоят в обеспечении условий для развития того, кто делает сегодня все, чтобы на мировых прилавках бренд «Made in Russia» стоял не только на одних матрешках.

Для начала нужно создание центра национальной промышленной политики, способного вырабатывать и обеспечивать общественную поддержку предложениям и конкретным проектам реиндустриализации России. Пусть на первых порах он не будет таким же влиятельным, как отечественное сырьевое лобби, – как известно, кто платит, тот и заказывает музыку. Однако самим сырьевикам и тем, кто представляет их интересы на уровне принятия стратегических решений, тоже должно быть понятно, что без балансирования перекоса в сторону нефтегазового и прочего экспорта, без снятия с иглы промышленного импорта российская экономика рано или поздно окончательно съедет в кювет, а с ней и оставшаяся без средств и к развитию, и к существованию – российская государственность.

Каким должен быть этот инструмент выработки и контроля реализации национальной промышленной политики? Убеждены, что не только экспертным – в формате think tank, но и политическим – возможно даже, в формате политической партии.  При этом очевидно, что, несмотря на снижение представительства «Единой России» в парламенте и переживаемого партией кризиса, – в ближайшие годы партия будет во многом определять лицо российского парламентаризма, что обуславливает необходимость сотрудничества с ней. Однако это не снимает в среднесрочной перспективе остроты задачи формирования новой партии партии штабного типа, с четкими электоральными нишами и политическими задачами, под решение которых формирующие ее профессионалы обязаны аккумулировать тот минимум политической поддержки, достаточный для того, чтобы голос партии и ее представителей был слышен на национальной политической арене.

Хорошо понятно и то, что для того, чтобы  возможный партийно-политический проект, как минимум, не повис в воздухе до и между выборами, необходимо качественное экспертно-аналитическое обеспечение, тактическое и стратегическое планирование, понимание отраслевой, национальной и мировой экономической конъюнктуры. С этими функциями, очевидно, должен справиться постоянно действующий Институт промышленной политики, действующий как национальный «мозговой трест» в сфере своей компетенции. Необходимо внедрение и инструментария поддержания национальной дискуссии, поддержания общественного диалога по данным проблемам на уровне одной из важнейших тем национальной повестки дня.

Говоря об упомянутых выше проблемах и задачах, конечно, мы volens nolens, но постулируем возврат к старой доброй формуле «политика есть концентрированное выражение экономики». Но, к сожалению, сама возможность политики России сегодня зависит от качества промышленной политики. Сегодня, когда мы не просто вынуждены констатировать, что импорт – это протезы для экономики, что он хорош только как временная мера, но и то, что стране нужен национальный производитель, а национальному производителю – нужна страна, от слов необходимо постепенно переходить к делу. Как бы это пафосно ни звучало, к делу построения новой экономики России.

Для этого не обойтись и без ответов на практические вопросы. Например, как на политическом поле отстоять, популяризировать ценности импортозамещения и новой индустриализации? Какая идеология, кроме идеи импортозамещения, нужна сегодня для новой Промпартии?

Нет нужды говорить специалистам о плюсах импортозамещения, дающего кумулятивный эффект многократной отдачи в виде высвобождения ликвидности, обеспечения занятости собственного населения, развития науки и системы образования, не упоминая уже про налоги, необходимость активной внешней политики для обеспечения политической поддержки экономической экспансии и т.д. Но сегодня гораздо важнее возможность облекать долгосрочные цели привлекательными и понятными для обывателя формулами, мобилизовывать общественную поддержку и гражданское участие для решения стоящих перед страной задач.

Говоря о политической практике, надо быть готовым и к тому, что партия штабного типа, партия «красных» или «белых» директоров, никогда не будет массовой, но это и не значит, что правые по своей сути политические ценности обречены на непопулярность в России. И опыт царской Государственной Думы 1906–17 гг. с ее сильной фракцией «октябристов», и современный европейский опыт, и итоги думских и президентских выборов позволяют говорить, что России сегодня нужна не только идеология промышленного национализма, но и политические инструменты ее реализации, зримого воплощения в повседневную политическую практику.

P.S. Недавно было озвучена информация, что саммит G8 в 2014 году может пройти в «Сколково». Как видим, новая индустриализация России, переход на инновационные рельсы ее экономики приобретает зримые символы.

Глеб Бударин

 


От редакции

В соответствии с предложениями президента Медведева, сформулированными в тезисах Послания Федеральному Собранию 22 декабря 2011 года, в частности, предусматривается:

  • значительная либерализация процесса создания новых политических партий,
  • введение выборности глав органов исполнительной власти субъектов РФ прямым голосованием населения.

Справка РР

Процесс по делу Промпартии – один из первых политических процессов 1930-х гг. в СССР по делу о вредительстве в промышленности, состоявшийся 25 ноября – декабря 1930 года. Всего было подвергнуто репрессиям более 2 тысяч представителей инженерно-технической интеллигенции, части руководства советских отраслевых наркоматов и отдельных предприятий добывающей и тяжелой индустрии. Большинство фигурантов по делу Промпартии реабилитировано в 1950-х гг.