30.05.2017

Небольшой магазин на окраине Первоуральска. У нас, у общественной организации, здесь сегодня контрольная покупка сливочного масла в рамках реализации проекта «Город без фальсификата», который получил государственную поддержку в виде президентского гранта.

Покупаем товар, опечатываем образцы и говорим продавцу, что у нас имеются подозрения в их в фальсификации, и что мы отдадим их для исследований в аккредитованную лабораторию. Спрашиваем также продавца, догадывается ли она сама, что сливочного масла по такой цене сегодня не бывает? Получаем простодушный и незамысловатый ответ: «Но люди его хорошо покупают. Это социальное масло».


Весьма и весьма примечательные слова, про социальное масло!

Вот оно! Вот где собака зарыта! Вот где Кощей Бессмертный (фальсификат) свою иглу заветную прячет! Все дело в кривом зеркале, в которое смотрятся наши продавцы. Налицо, если так можно выразиться, этакая своеобразная «антикризисная помощь» бизнеса государству и обществу в лице его малоимущих граждан!

Как показывает практика общественного контроля, примерно такой же позиции относительно «социальности» фальсификата предпочитают придерживаться и многие другие продавцы, в том числе и в крупных сетевых магазинах, например, реализуя фальсификат под видом разных акций с желтым ценником. У некоторых директоров магазинов для контролеров готов и встречный полемический вопрос: «Но мы же не можем проверить каждую пачку»?


И таких магазинов продуктовой розницы (киосков, рынков), где бесхитростно и безнаказанно ежедневно торгуют фальсификатом, по стране превеликое множество.

А вот и окончание разговора в упомянутом первоуральском магазине. Мы в ответ на слова о «социальном масле» поясняем продавцу, что вот, если бы на этикетке здесь было честно написано, что это не сливочное масло, а растительно-жировой спред, то и цена на него была бы в 2‒3 раза меньше, на 20‒40 рублей. И говорим продавцу, что они вместе с изготовителем просто обманывают покупателей, продают товар втридорога и кладут себе в карман незаработанные деньги.

Продавец смутилась, ей ответить было нечего.

Впрочем, смущение одного конкретного и, по-видимому, совестливого человека здесь ничего не значит. Еще К. Маркс говорил, что при 300% прибыли нет такого преступления, на которое бы не пошел капиталист. С того времени психология капиталистов, как и сама природа капитализма, целью которого является получение прибыли, не изменились.


Лечатся ли подобные «болезни»? Конечно, и рецепт давно известен. Лечатся они в первую очередь постоянными и все возрастающими административными штрафами, неотвратимо налагаемыми на изготовителя (продавца) за каждое вновь допущенное им административное правонарушение, вследствие чего вместо прибыли он получает неприемлемые для него убытки. «Выздоровлению» также очень способствует угроза приостановки деятельности на срок до 90 суток, ликвидация изготовителя по решению суда, привлечение к уголовной ответственности руководителя организации (предприятия) ‒ всё в полном соответствии с законодательством Российской Федерации.

Постановлением Правительства РФ сливочное масло отнесено к перечню так называемых социально значимых продовольственных продуктов первой необходимости. Еще раз для понимания и осмысления: Социально Значимые Продовольственные Продукты Первой Необходимости (СЗПППН). К СЗПППН отнесены 24 позиции: хлеб, мясо, сахар, картофель, капуста, яблоки и др. Это те продукты на каждый день, которые составляют физиологически необходимый рацион питания (тоже подчеркнем: ФНРП). Если они некачественные или поддельные, то это неизбежно, раньше или позже, станет причиной различных заболеваний человека, взрослого или ребенка. Доказано наукой, закреплено в официальных документах.

А что потребители? В какое зеркало смотрятся они? К сожалению, их гастрономические предпочтения сегодня во многом уже сформированы фальсификатом. Надо отдать должное: умельцы-фальсификаторы зачастую довольно похоже подделывают запах и вкус с помощью различных ароматизаторов и добавок. Поэтому еще не факт, что все потребители будут рады, если с прилавков исчезнет «социальное» масло, а вместо него появится честный спред ‒ продукт по-прежнему для многих потребителей непонятный и не без оснований прочно ассоциируемый с маргарином. Тем более, что потребители и знать не знают, что это самое «социальное» масло может содержать сорбиновую и бензойную кислоту, гидрогенизированные жиры с промышленными трансизомерами и т.д. Для них в кривом зеркале фальсификат волшебным образом превращается в хорошее «социальное» масло («ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад»).

Теперь оставим необъятные просторы нашего королевства кривых зеркал, где не только купцы, как мы видели, страдают искривленным представлением о том, что такое хорошо и что такое плохо, но и подданные страдают аберрацией зрения, и перенесем свой взор в пределы королевского двора. В какие зеркала смотрятся здесь?

С одной стороны, по данным общественного контроля (и не только нашего, но и других наших коллег) доля фальсификата в продуктовой рознице по ряду продуктов доходит до 50% и более. Скажем, доля фальсифицированного сливочного масла в небольших магазинах, уличных киосках, на рынках может вообще доходить до 100%. Даже у ритейлеров, где в корпоративных структурах в поте лица трудятся специальные отделы качества, на полках крупных сетевых магазинов, поражающих качеством великолепных торговых площадей (говорим эти слова без какой-либо иронии), на полках «бодяга» лежит зачастую в количестве до 15% и более.


Но, с другой стороны, что скажут по этому поводу королевские звездочеты?

Главным «звездочетом» сегодня является, конечно, Роспотребнадзор. Его руководитель А.Ю. Попова в публичных интервью веско и авторитетно сообщает гражданам России, что «у нас фальсификата 6‒7%. А, например, в США 10%». Тоже примечательные слова! По-видимому, это следует понимать так, что здесь мы (уже не СССР, а Россия) наконец-то не только догнали, но и перегнали Америку! И впору уже награждать отличников борьбы с фальсификатом.


Роспотребнадзором были озвучены и другие цифры. Так, по его данным, в 2016 году им было проведено более 5 млн. исследований пищевой продукции, а также исследовано свыше 300 тыс. проб пищевой продукции по показателям фальсификации. В результате проверок было установлено, что общая доля фальсификата составила 1,5%.

Никто не возражает, что 1,5% фальсификата еще лучше, чем 7%. Правда, тогда не очень понятно, почему проблема фальсификации продуктов питания была вынесена на рассмотрение Госсовета, и почему Президент в своем выступлении отмечал, что граждане рассчитывают на высокое качество товаров; на честность, порядочность производителей и продавцов; на то, что у государства должны быть действенные механизмы защиты от всяких мошеннических схем и подделок?

Впрочем, в кривом зеркале ведомственной статистики надзорного органа (который «сам считает, сам надзирает, сам отчитывается»), по-видимому, трудно увидеть объективную картину. В особенности, когда несмотря на провозглашаемое стремление к осуществлению риск-ориентированного государственного контроля, в оценке фальсификата используются данные сплошного лабораторного контроля.


Однако, выводить какие-то средние цифры по стране ‒ это вообще само по себе достаточно спорное занятие. Это как средняя температура по больнице, когда один больной мечется в горячке с температурой 40, а другой уже отмучился и лежит холодный. Зачем, спрашивается, их «усреднять»? Сливочное масло и «докторскую» колбасу подделывают наиболее часто, обезжиренный творог и капусту не подделывают… Разная ситуация в разных субъектах Российской Федерации, что зачастую во многом определяется позицией местных политиков и должностных лиц.

Впрочем, сегодня можно видеть и другой подход, который демонстрирует другое надзорное ведомство. Россельхознадзор, которому правительственная комиссия поручила тоже осуществлять государственный контроль качества продуктов (наблюдаем здоровую конкуренцию ведомств!), в отличие от Роспотребнадзора реализует риск-ориентированный подход к выявлению фальсификата. Согласно его данным по ряду продуктов доля фальсификации на потребительском рынке и в сфере закупок доходит до 50‒60%. Россельхознадзор, в частности, отмечает, что наиболее часто подделывают высокожирные молочные продукты: сыры, сметану, сливочное масло.


«Игры» с цифрами о доле фальсификата далеко не так безобидны, как кому-то может показаться на первый взгляд. По закону, любой фальсифицированный продукт признается некачественным и опасным, создающим угрозу причинения вреда жизни или здоровью граждан. Подчеркнем: опасным является любой фальсифицированный продукт, а не только, например, смертельно опасные «фунфырики» с метиловым спиртом вместо этилового, который указан на этикетке и название которого оказывает магнетическое действие на любителей спиртного. Любой фальсифицированный продукт ‒ это юридически и фактически неизвестный продукт неизвестного состава и неизвестного качества!

Первый традиционный вопрос: кто виноват?

В первую очередь, виновными лицами являются, конечно, изготовители фальсификата. Если говорить о стратегии действий, то следует признать, что нет смысла гоняться за фальсификатом по всей стране, отлавливая его в десятках тысяч магазинов и магазинчиков. Зачем? Есть на несколько порядков меньшее количество предприятий-изготовителей фальсификата. Причем, что крайне характерно: адреса практически всех этих предприятий, где находится соответствующее производственное оборудование, как правило, давно известны, поскольку «бодягу» оттуда гонят на рынок буквально годами. Гонят, по сути, безнаказанно. Гонят не только на потребительский рынок, но и в сферу закупок, где этот фальсификат втридорога оплачивается уже не из кошелька потребителя, а за бюджетные деньги.

Другими словами, зачем гоняться за мухами, если надо просто ликвидировать помойку, на которой эти мухи плодятся? Надо ли тратить силы, время и средства на то, чтобы заниматься операцииями по пересадке головы всем купцам?


Что же делать?

Для начала, наверное, сказать всю правду, не приукрашивая ситуацию лукавыми цифрами. Именно так в критический момент Великой отечественной войны поступило руководство страны, издав знаменитый приказ № 227. В котором с беспощадной откровенностью сказало народу всю правду о положении на фронтах. О том, что враг силен, что мы понесли страшные потери, и что отступать уже некуда.

Нам сегодня тоже отступать уже некуда. Знающие люди знают, что в детские сады, школы, больницы, в детские дома сирот и инвалидов, в госпитали ветеранов войн мутным и нескончаемым потоком идет фальсификат. Да, надзорные органы некоторых из недобросовестных поставщиков и изготовителей отлавливают. Но ведь в целом то ситуация кардинально не меняется!

В чем еще заключается правда? В том, что есть много и других «горящих» нерешенных неотложных и недостаточно артикулированных вопросов, помимо отсутствия официально утвержденной методики выявления фальсификата, отсутствия по-настоящему работающего государственного информационного ресурса, а также помимо необходимости получения объективных статистических данных.

Суды, рассматривая типовые, по сути, дела о привлечении к ответственности изготовителей и продавцов фальсификата, зачастую принимают противоположные решения. Впору говорить о необходимости «внедрения наилучших судебных практик»! Наряду с прекрасными образцами судебных решений, которые демонстрируют высокую квалификацию судей, встречаются и такие судебные акты, в которых имеются грубые ошибки, допущенные вследствие несоблюдения судами требований процессуального законодательства, неправильного истолкования и применения норм материального права, проявления необоснованного судейского активизма. По-видимому, Верховный Суд Российской Федерации мог бы эту ситуацию поправить, обобщив судебную практику по делам о фальсификации пищевых продуктов и озвучив свою правовую позицию.


Законодательство сегодня дает правоприменителям достаточно большое количество правовых инструментов для привлечения к ответственности хозяйствующих субъектов. Однако в полной мере это относится, пожалуй, только к розничным продавцам. Что касается изготовителей, то здесь с 2011 года, когда был принят ТР ТС 021/2011 «О безопасности пищевой продукции», наблюдается зияющий пробел. Техническим регламентом введено требование обеспечения прослеживаемости пищевой продукции. Но каким именно образом изготовители и другие участники оборота пищевой продукции должны это делать, нигде до сих пор внятно и конкретно не сказано (это не относится к продукции, поднадзорной Россельхознадзору, в отношении которой уже сегодня применяются электронные ветеринарные сертификаты, что обеспечивает прослеживаемость, например, мяса от фермы до прилавка).

Удивительно, но факт: вместе с введением требования о прослеживаемости пищевой продукции в это же самое время отменили удостоверения качества и безопасности, которые эту прослеживаемость обеспечивали!


Сегодня высокопоставленные должностные лица озвучили намерение ввести уголовную ответственность для изготовителей фальсифицированных продуктов питания. Однако без обеспечения прослеживаемости продукции бесспорное (именно бесспорное!) доказывание вины изготовителя затруднительно, а зачастую и невозможно. Поэтому новые правовые нормы будут «пустышками», неработающими страшилками. Скажем прямо: при грамотной работе квалифицированных адвокатов всегда найдутся «неустранимые сомнения», что, как известно, толкуется в пользу лица, привлекаемого к административной или уголовной ответственности.

Правоприменительную практику также нельзя назвать в полной мере эффективной. Причин этому тоже достаточно много. Например, прокуратура лимитирует территориальным органам Роспотребнадзора количество согласований по проведению внеплановых выездных проверок. Зачем? Кто готовил такое решение и разрабатывал критерии лимитирования? Кому это нужно? Ведь это только на руку фальсификаторам и способствует коррупции в эшелонах власти!

Другая проблема правоприменительной практики: административные органы, вынося постановления о привлечении продавцов и (или) изготовителей фальсификата к административной ответственности, не учитывают наличие отягчающих обстоятельств, а именно фактов повторного совершения однородного административного правонарушения, когда данный хозяйствующий субъект уже привлекался в течение года к административной ответственности, но, скажем, на территории другого субъекта Российской Федерации.

Третий пример: административное наказание изготовителю (продавцу) фальсификата назначают не за каждое административное наказание, как должно быть по требованию ст. 4.4. КоАП РФ, а «накапливая» факты по нескольким правонарушениям. Правда, здесь надо отметить, что административные органы зачастую вынуждены так поступать из-за позиции судов, в которых обжалуются постановления административных органов. Суды считают недостаточной доказательную базу административного органа, указывая на единичный характер выявленного правонарушения (как будто проезд на красный свет светофора не является достаточным поводом для наложения штрафа на лихача- автомобилиста!).

Еще одна серьезная проблема: административные органы не учитывают, что фальсифицированные продукты (любые, а не только упомянутые выше «фунфырики») по закону признаются некачественными и опасными, создающими угрозу жизни и здоровью граждан. Фальсификаторов сегодня в большинстве случаев все еще привлекают не по полагающейся им ч. 2 и ч. 3 ст. 14.43 КоАП РФ, а по гораздо более благоприятной для них ч. 1 ст. 14.43 КоАП РФ (которая для них зачастую «как с гуся вода»). Хотя есть прекрасные примеры, когда, например, Арбитражный суд г. Москвы по заявлению Управления Роспотребнадзора по городу Москве или Арбитражный суд Владимирской области по заявлению прокуратуры Владимирской области привлекли продавцов фальсифицированного сливочного масла именно по ч. 2 ст. 14.43 КоАП РФ.


Дорогу осилит идущий.

Любая дорога начинается с первого шага. Чтобы прийти к цели, нужны верстовые столбы и «дорожная карта».

Нам нужны не только разные утвержденные стратегии до 2030 года (впрочем, сами по себе документы полезные), нам нужен конкретный Национальный план действий по пресечению оборота фальсифицированных пищевых продуктов на потребительском рынке и по блокированию его поступления в сферу закупок. В этом Национальном плане, как бы он ни назывался, должны быть указаны неотложные, первоочередные мероприятия, а также мероприятия на перспективу.

Если перевести слова про Национальный план действий на обычный язык, то нам надо сделать две главных вещи: во-первых, по-настоящему «прищемить хвост» каждому изготовителю фальсификата (и сделать это надо очень больно!) и, во-вторых, заставить каждого государственного и муниципального заказчика в лице соответствующих должностных лиц своим креслом отвечать за отсутствие контроля за качеством продукции, поставляемой в детские сады, школы, больницы и другие подобные учреждения.

Надо признать, что фальсификация пищевых продуктов ‒ это сегодня своего рода сложившаяся система со своими многочисленными и устойчивыми производственно-торговыми связями, с огромным торговым оборотом. Этакий продовольственный Черкизон в пределах всей страны. Поэтому где-то среди этих связей есть и коррупционные. Имеет также место бездеятельность и безответственность ряда должностных лиц, в обязанности которых входит наведение порядка на потребительском рынке и в сфере закупок. В целом ряде случаев есть основания также говорить о неэффективности системы государственного управления, а если проще, то об отсутствии необходимых компетенций у служащих.

С другой стороны, фальсификация пищевых продуктов ‒ это проблема национальной безопасности (продовольственной, экономической), это угроза снижения популяционного здоровья нации. Фальсификаторы объективно работают на срыв Государственной программы развития сельского хозяйства Российской Федерации. Государство, выделяя бюджетные ассигнования на поддержку товарного молочного производства, на развитие отраслей отечественного сыроделия и маслоделия, вправе рассчитывать, что потребители будут поддерживать своим рублем отечественных добросовестных изготовителей, а не тех, кто импортирует пальмовое масло во все возрастающих с каждым годом объемах. По сути, фальсификаторы как диверсанты работают на экономику других стран. Качественные и безопасные отечественные пищевые продукты с наших полей и наших ферм ‒ это составная часть национального суверенитета.

Сложившуюся систему фальсификации пищевых продуктов можно сломать только с помощью другой системы, властной и могучей. Нужны общие усилия и скоординированные действия, поэтому работа здесь найдется для всех участников Национальной системы защиты прав потребителей, к числу которых относятся государственные органы (федеральные, региональные), органы местного самоуправления, общественные объединения потребителей. Не должны оставаться в стороне также ассоциации и союзы добросовестных изготовителей и продавцов. Никто для них без их активного участия не обеспечит добросовестную конкуренцию.

Будем, однако, справедливы. Хороших продуктов от хороших изготовителей у нас, к счастью, тоже много, далеко не один лишь фальсификат лежит на полках магазинов. Осталась, можно сказать, «самая малость» ‒ сделать наш рынок по-настоящему цивилизованным, когда на качественных торговых площадях будут лежать настолько же безукоризненно качественные продукты. Тогда будет добросовестная конкуренция, а потребители получат надежную и по-настоящему качественную государственную защиту. И каждому отдельному потребителю не надо будет идти в магазин как на минное поле с опасением, что напорешься на фальсификат.


Заниматься разминированием этих минных полей должны не потребители! Это задача для специалистов, для саперов. Это задача для государства. Которое, будем говорить прямо, во многом само и способствовало своей либеральной политикой появлению этих мин, когда экономическая свобода для предпринимателей не была на практике своевременно ограничена обязанностью обеспечивать безопасность продукции и права потребителей.

Что нужно для того, чтобы было именно так? Ответ короткий: нужна только лишь политическая воля.

А. Подуст, президент СРОО «Комитет общественного контроля»,

руководитель проекта «Город без фальсификата».