31.03.17

Часто говорим: весна – время пробуждения. Имеется в виду природа: почки на деревьях, травка, росточки, жучки-паучки…. Но весной спать хочется как никогда. Световой день неумолимо удлиняется (хотя в городах это не очень заметно), соки пробуждаются, гормоны…, но силы за зиму поистратились. И я бы (если стремиться к точности) сказала, что весна – время досыпания. Одним словом – спать хорошо, полезно. А что если не спится? Если мешают?

Уж сколько сказано, написано о снах. А всё-равно они остаются загадкой, сказочным миром, в который некоторые и не попадают даже, некоторые и не верят (да-да! есть и такие). Но большинство из нас всё-таки посещают эту реальность регулярно, эту загадочную страну грёз, нашу и одновременно чужую, часто нелепую, странную, непонятную, порой пугающую. Сейчас наш разговор как раз о пугающих снах – кошмарах.

Кошмар – этимология: от французского cauchemar (caucher «давить» и mare «ночное привидение») — тревожное, пугающее, страшное сновидение.

Сейчас мы часто разделяем: просто страшный сон и кошмар. По степени эмоциональной реакции организма. То есть бывает «приснилось страшное, неприятное», а бывает, переживаешь во сне бессилие, отчаяние, ужас и панику при довольно банальной обстановке.


Сновидение – приоткрытая дверь в бессознательное. Эта дверь очень индивидуальна. Как радужная оболочка нашего глаза и образы, которые мы видим, каждый видит по-своему, так и сны каждый видит свои, особенные. Всё же реальность психического общая (как и другая – дневная). Поэтому мы всё же видим общие сны, образы, которые иногда соединяются в сознании таких разных и одновременно таких похожих людей…

Именно страшные сны приковывали к себе внимание людей во все времена. Почему?

Во-первых, они максимально насыщены эмоционально. Кошмар – безмолвный крик души. Хотя порой он и прорывается настоящим криком. Мы просыпаемся от собственного крика или стона, в поту или другой влаге, со сжатыми кулаками или зубами, а главное – с воспоминанием. Фредди Крюгер преследует нас ночью и не отпускает нас днем, возвращаясь в наши мысли все снова и снова. Именно кошмары чаще всего повторяются навязчиво и настойчиво. Это требование внимания.

Когда-то, что следует и из названия, европейцы относились к снам, как к ночным демонам, привидениям. Их изгоняли, защищались молитвой и обрядами. Сны всячески вытеснялись из реальности, которая воспринималась как основная (читай – единственная).


Потом грянула эпоха психоанализа. Была вновь обнаружена и позволена к существованию психическая жизнь вне разумных рамок. Зигмунд Фрейд научил цивилизованных людей пытаться читать тайные знаки языка сновидений. Отец психоанализа и его последователи в основном увидели в снах проявления расстройств нашей психики, детских комплексов, травм, вытесненных ежедневными переживаниями, точнее недопереживаниями. Эту сторону сновидений никогда не следует забывать. Тут много полезного.

Но куда тогда «спрятать» шаманские сны, сны предвидения, т.е. те сны, в которых мы видим, что случится с близкими или далёкими людьми за сотни километров? Аналитическия психология, подход К.Г. Юнга и мыслителей, развивающих его идеи, предполагает, что сон – дорога как к индивидуальной, так и к коллективной психике.


Почему нам снятся кошмары?

Самое распространённое в быту мнение на этот счёт: страшные сны – итог плохих дневных впечатлений. «Насмотрелся ужастиков», «думал о плохом», «говорили о войне», «испугался чего-то»… – вот и приснилось. Это действительно можно часто считать причиной. А можно и поводом. Два человека посмотрят страшный фильм, увидят аварию на дороге, одному приснится кошмар, а другому нет. Тут конечно играет роль и общая впечатлительность. Но всегда важно помнить, что мы видим за день миллионы образов и событий, прокручиваем километры мыслей, а сновидение выбрало…. Ведь и ужастики любят не все. Для кого-то это возможность посмотреть «чужие страшные сны».

Порой жизнь бывает наполнена напряжением, часто неприятным (может работа такая, может школа, или в семье проблемы). Но человеку некогда рефлексировать – не привык, не умеет. Тогда он включает страшилки или стрелялки, а потом может ещё ночью досмотреть. Если это не регулярно, то даже может и полезно – инфаркт чуть дальше отодвигается.

Но давайте сначала. Первые страшные сны снятся в самом раннем детстве. Почти всем. Почему? Потому что страшно? Что страшно? – Вот на этот вопрос ребенок сам ответа не знает, и мы учим его искать этот ответ, образы. На самом деле – просто страшно. Страшно жить, когда ты маленький. Но взрослые этого не понимают. И тогда ты ищешь понятые им образы: волк, пожар, вампир. Вот чего принято бояться, значит и я буду этого бояться. Хотя за всем этим в раннем детстве обычно так называемый экзистенциальный страх жизни и смерти. Ну, а потом уже начинаются ужасы – «детский сад», «потеряться в магазине», «умерла мама» и т.д.

Вытесненные переживания. Самый простой пример – школьники. В школе страшно, особенно в начале. Но говорить всем об этом непринято, да и некогда. Ребенок пошёл в школу/сменил её) – недосыпы, новая обстановка, утомление, требования… Сны могут помочь переработать недопереживания. Если они становятся частыми, регулярными – надо проявить внимание. Подсказки в акцентах. Если ребенок переживает за свой имидж, за то «как на него посмотрели», то снятся страхи про одежду, её отсутствие или порчу. Более серьезные проблемы – отсутствие волос. Если ему трудно высказываться, то вероятно будут моменты удушения или что-то ещё с горлом. Если человек теряет опору – что-то плохое с ногами. Ну и самый распространённый вариант: учительница оборачивающаяся чем-то отвратительным – тут без комментариев.

Например:

Мальчику в 13 лет снится, что его 10-тилетний брат наткнулся на нож, истёк кровью и умер. Сновидец рассказывает, что во сне всё выглядело ужасно, и он очень плакал, требовал у кого-то вернуть брата и проснулся с комом в горле.

Подобные сны часты у сиблингов (родные братья и сестры – прим. ред.), но также во сне могут погибать родители, учителя, друзья. Если это конкретное лицо из близкого окружения, то, скорее всего, существует напряжение в отношениях, которое разрешается во сне крайней мерой. Не стоит фантазировать, считая, что это  беспокойство о ком-то, кто умирает в вашем сне. Это ваш сон, значит вы и убиваете. Смерть в данном случае лишь символ конфликта. В описанном случае он, видимо, связан ещё и с половым созреванием. Вторая часть сна говорит об амбивалентности чувств, о трудности принятия конфликта. Горло не только место где застревают слёзы, но и место, где рождаются слова.

Надо помнить, что страх и агрессия крепко связаны. В снах, где есть агрессор и жертва, сновидец – и то и другое. Когда над нами совершается насилие, мы злимся (все, кроме Иисуса и Будды), когда мы агрессивны по отношению к кому-то, то неизбежно сопереживаем «жертве». И под насилием тут не следует понимать только очевидное. Если Вам приходится стоять в очереди или даже ухаживать за собственной кошкой в ущерб чему-то более желанному, вполне может присниться массовый расстрел или что вы вдруг становитесь убийцей своего мяукающего сокровища…

А вот Юнгу накануне Мировой войны приснилась Европа, затапливаемая кровью. И сейчас уже установленный факт – людям снятся плохие сны перед серьёзными катастрофами и конфликтами. Не всем. Наиболее чувствительным, внимательным, улавливающим сигналы.

Как же понять, о чем говорит этот сон?

Грубое толкование сновидения может быть в лучшем случае бесполезным развлечением, в худшем – вредным заблуждением.


Ребенок спрашивает Вас:

– Почему собака лает?

– Потому что охраняет дом. Или потому что это собака, а не кошка, – отвечаете Вы.

При этом упускаются тысячи вариантов об устройстве горла собаки, о её характере, да и был ли дом вообще… А главное: Вы лишаете ребенка шанса пребывать в этом любопытном поле вопроса и раздумья…

Какая же альтернатива? Не «разгадывать» сны вообще?

Нет, на это мы не готовы соглашаться. Ведь это же всё-таки послания…

Есть более гуманный подход – интерпретация.

В таком случае (опять про собаку) мы говорим: «м-да… интересно, давай накидаем варианты… и какая она эта собака… почему бы она могла лаять…». Мы расширяем поле внимания и концентрируем его одновременно. И главное: «Почему тебя сейчас заинтересовала именно собака?»

В этой «работе-игре» подспорьем служит то, что в нашей психике живут общие образы, Юнг назвал их архетипическими.

К архетипическим образам зла относятся такие как дьявол, дракон, змея, разные хищники, разбойники и маньяки, ожившие мертвецы и вампиры, ведьмы… оххх…


Цивилизация добавила в эту компанию страшную технику (думаю, с паровозов началось) и её производные в виде роботов, а также инопланетян и других фэнтези-антигероев.

Отдельную группу пугающих образов составляют природные и эсхатологические: потопы и пожары, обрушения и извержения…

Общее всегда одно – страх, тревога, паника.

Разное – образы и позиция сновидца.


Про образы

К ним надо присматриваться, особенно к повторяющимся. Дьявол – образ вселенского зла, тотального, зла вообще. Но у него столько обличий днём. Ночью, же он может показать нам свои особые черты. Может, он похож на кого-то? Что-то выделяется в облике? Что он от нас хочет?


Дракон – это сила зла. У каждого из нас есть свой дракон, и не у всех прирученный… С ним полезно встречаться, хотя малоприятно. Всё-таки хорошо, что это сон. Надо быть благодарным ему: ведь мы можем встретиться с драконом и сразиться, будучи на коне и в доспехах, или схитрить как взломщик Бильбо Беггинс, или быть проглоченными (чего уж там!).


Ведьма и Баба Яга – тоже весьма ресурсный образ, у них вечно послания и путеводные нити для сумевшего побыть рядом.

Рептилийные образы зла. Первобытное зло – взгляд в темноте. Миллионам европейских детей в каменных джунглях снятся скорпионы, змеи и крокодилы не только потому, что они видят их по ТВ. Но потому, что эти образы цепляются, отражаются самыми архаичными структурами нашей психики (или мозга, если хотите). Это как и радость смотрения на огонь. Это «просто» страхи, страхи смерти и жизни. От них выручает тепло и свет, ласка ближних, внимание к здоровью.

Извержение «соседнего вулкана» с одной стороны – то же самое. С другой, хорошо было бы вспомнить, что это МОЙ сон, МОЙ вулкан плюётся огнём, МОЙ мир рушится и гибнет. Такие образы часто приходят нам в кризисные периоды или моменты.

В страшном сне может быть ну очень большой, противный, пугающий динозавр или вампир, от которого Вы бегаете по осыпающимся лестницам…

Но настоящим кошмаром может быть сон, в котором Вы не можете открыть глаз или вдохнуть, дотянуться до ребенка. Сны бессилия – одни из самых тяжёлых. Те, в которых сюжета и образа порой нет совсем, а просыпаемся мы как в последний раз – в дрожи и поту. Порой такие сны вызываются неудобной позой или спёртым воздухом в спальне. Но если они повторяются, то, скорее всего, здоровье требует внимания.

Позиция сновидца

Интересно присмотреться к позиции сновидца в его сне. В нашей культуре предписано отстранение от зла, потому оно и сниться нам как кто-то другой. Редкий человек расскажет сон, в котором Он убивает своего супруга или ребенка. Хотя большинству молодых мам снится что-то подобное. Тут мы пугаемся дважды: от потери и ужаса содеянного. А вот проснувшись, можно порадоваться. Потому что сон, хоть и неприятно тягостный, но позволил нам прожить и наши тревоги за близких и накопленную усталость от этих тревог, раздражение, агрессию. Подсказал, что пора передохнуть. Кстати, если ребенка или маму убивает кто-то другой, стоит помнить, что это тоже «наш агент».


Ещё раз скажу. Самая неправильная реакция на кошмар – забыть. Просто к слову присмотритесь: «за-быть». Забытый сон не пропадает, не умирает, он живёт в за-бытии, то есть в подсознании. И лучше уж его позвать оттуда, чем он сам полезет психосоматикой.

Любому сну (а тому, который вызвал сильный эмоциональный отклик, особенно – прим. авт.) надо уделить внимание. Отнестись с уважением. Сделайте дыхательную гимнастику, зажгите ароматическую свечку, укутайтесь в плед и повспоминайте его, нарисуйте, спойте… А ещё хорошо рассказать сон тому, кто Вас любит.

Хороших Вам видений во сне и наяву!

Юлия Жемчужникова для