16.03.2017

Сегодня – третья годовщина исторического референдума о статусе Крыма. 16 марта 2014 года почти 97% крымчан, пришедших на участки для голосования, высказались за вхождение их автономной украинской республики в состав России. И уже через 2 дня парламент РФ принял официальное решение о воссоединении Крыма с Россией. Почему не могло быть иначе? Что означало тогда для крымчан и для самих россиян такое решение? Об этом – в комментарии очевидца и участника тех событий, журналиста, шеф-редактора журнала «Регионы России» Сергея АВДЕЕВА.

Сейчас уже ни у кого из здравых людей не возникает даже мысли о том, что «аннексированый» 3 года назад Россией Крым «должен вернуться обратно в Украину». Не должен. И никогда не вернется. Потому что такова была воля народа. Народ Крыма тогда сам исправил ошибку властителей, причем, допущенную дважды: в 1954 году, когда Никита Хрущев широким жестом «подарил» полуостров Украинской ССР, и в 1991-94 годах, когда в сумятице борьбы крымчан за широкую автономию при абсолютной невозможности пользоваться ею самостоятельно Россия просто «забыла» про Крым, который после распада СССР сразу готов был войти в состав не Украины, а России. Но России тогда было важнее понравиться Европе и США. История с «отторжением» Крыма могла «подпортить» ее репутацию.

Хотя Верховный Совет РФ в 1992 году пытался принимать постановления о возвращении Крыма и придании российского федерального статуса Севастополю. Но президенту Ельцину это не понравилось, а сама Украина обратилась с жалобой на Россию в ООН. Совбез ООН, разумеется, выступил за независимость и целостность Украины, и в 1994 году в Киеве начала работу миссия ОБСЕ, которая за 5 лет «содействия стабилизации ситуации на Крымском полуострове» благополучно довела эту ситуацию до того, что гордый Крым оказался брошенным и Россией, и Украиной.

Забытый и не имеющий возможности развиваться, Крым становился хозяйственно отсталым и интересным лишь националистам, политикам и военным. Его стратегическое положение на Черном море не могло не развивать аппетиты в том числе заокеанских партнеров, которым Украина старалась изо всех сил угодить. К 2014 году там сложилась такая ситуация, при которой еще бы чуть-чуть – и на полуострове частоколом стояли бы базы НАТО.

Я был в Крыму накануне референдума – в конце февраля 2014 года. В Киеве только что грянул майдан, против которого резко восстало большинство крымчан. В Симферополе вспыхнули волнения и покатились акции протеста. В Севастополе начали формировать отряды самообороны, и из Киева усмирять непокорных тут же был отправлен «бронепоезд дружбы». Но его остановили еще на подступах. Решимость крымчан была настолько серьезной, что боевики-националисты не посмели атаковать их в открытом бою, вернулись обратно ни с чем.

Обстановка в городах Крыма напоминала прифронтовую. Блок-посты на дорогах, полевые кухни на площадях, толпы взбудораженных, но организованных людей. И повсюду – флаги-флаги-флаги. В основном это были российские триколоры. Каждое утро крымчане просыпались с одной мыслью: что там Россия? Собирается она нам помогать!?..

На площади Нахимова в Севастополе митинги каждый день собирали до 20 тысяч человек. Город-герой, в котором 60% населения составляют русские, первым на полуострове начал сбрасывать с фасадов административных зданий украинские флаги и требовать воссоединения с Россией. Назначенных Киевом руководителей там поменяли на своих, а военные городки блокировали, разрешив командирам частей выбирать: с ними они или против них? Обращения к России с просьбой о помощи впервые сформулировали именно здесь, в Севастополе –​ исконно русском городе воинской славы. Их текст писался как будто бы все эти 20 лет, которые Крым находился уже не в составе Союза, но – за границей.

23-25 февраля здесь были особо горячими днями. Владимир Путин в Москве обратился в Совет Федерации за разрешением применять, в случае необходимости, силу на территории Крыма, чтобы предотвратить кровопролитие. И Крым замер в томительном ожидании: что дальше? Небо над Симферопольским аэропортом было закрыто. Не вылетали и не прилетали самолеты даже иностранных компаний. В тихом, как будто сдавленном тревогой воздухе висело слово «Война»…

Однако войны не случилось. Севастополь, исторически привыкший к осадам, жил своей жизнью. Каждый вечер на площади Нахимова с концертами выступали российские артисты. Вика Цыганова проникновенно пела про российский флаг-Андреевский стяг. А слоган из ее песни «Это Крым, и, по совести, это – Россия» стал фактически паролем тех дней. Народ на площади был возбужден и полон грандиозных ожиданий.

Прибывающих с визитами поддержки депутатов Госдумы Владимира Васильева, Владимира Жириновского, Валентину Терешкову, Николая Валуева толпа митингующих настойчиво и с надеждой пытала: «Скажите: Севастополь – это Россия? Крым – это Россия?..» Но ничего утвердительного тогда еще они от наших парламентариев услышать не могли. Все это происходило до референдума. То есть – вопреки воле действующих в Киеве властей.

Но что такое воля кучки неонацистов против воли народа?! Ту киевскую власть крымчане категорически не признали. И не собирались с ней о чем-то договариваться. Они видели только один ориентир: Россия. Возглавившие Крымский Совет Министров Сергей Аксенов, а Севастопольский горсовет – Алексей Чалый от имени народа подписали Декларацию независимости и добились, чтобы 6 марта парламент Крыма принял решение о вхождении республики в состав России. Также единодушно было принято решение о переносе уже назначенной даты референдума на более близкий срок – 16 марта. Вопрос в бюллетенях скорректировали. В окончательном варианте он звучал так: вы за вхождение в состав России, или за то, чтобы остаться в Украине? Результат голосования мы уже знаем.

Позже ошарашенная таким развитием событий киевская власть активно эксплуатировала свой тезис: референдум в Крыму, дескать, проходил под дулами автоматов российских солдат, поэтому и результаты голосования такие. Вот если бы не было этих автоматчиков – то не было бы и голосов за отделение Крыма.

Неправда. Никого в Крыму не испугали те самые «зеленые человечки», или «вежливые люди», как их сразу же окрестили там. Им были только рады. Эти солдаты морской пехоты Черноморского флота России – привычное явление в республике. Они всегда дислоцировались в Крыму, на базе ЧФ. Численность российской военной группировки (по соглашению с Украиной) варьировалась в пределах 25-35 тыс. человек. Так что даже вводить вооруженные силы в Крым президенту России не потребовалось бы, в случае чего. Они там всегда были.

«Вежливые люди» охраняли главные административные здания и стратегические объекты Крыма в целях соблюдения порядка и недопущения диверсий и провокаций. Они были гарантом спокойствия для всего населения республики. Они реально спасли ситуацию от взрыва, просто встав в охранение этих объектов вместе с народным ополчением.

«Русские штыки» были угрозой для крымчан только в больном сознании украинских пропагандистов. На самом же деле военнослужащие России в то время успокоили людей и вселили в них уверенность в том, что Россия их не бросила, она откликнулась на их призыв, и теперь, скорее всего, примет их обратно в свою семью.

Я много общался с людьми в те дни в Севастополе и Симферополе. Разговаривал с депутатами и чиновниками, с казаками и студентами, с обычными людьми, неизменно выходившими на улицы каждый день, чтобы укрепиться в своей вере в Россию. Все они говорили, что не представляют себя вне России. Их волновало только одно: когда? Когда мы уже вернемся?..

16 марта они сказали свое слово, а 18 марта Россия ответила им согласием.