07.02.17

Разговоры об энергоэффективности бессмысленны при существующей позиции государства и пассивной роли большинства регионов, которая выражается в сохранении тарифной идеологии «движущей силы» при использовании энергоресурсов в любом секторе экономики и в быту, так и в отсутствие, хотя бы, принципов саморегулирования. К такому выводу пришел в ходе интервью с корреспондентом РИА «Регионы Online» председатель коллегии саморегулируемой организации «СоюзЭнергоэффективность» Яков Щелоков.


Энергосбережение – сложная тема. Можете помочь разобраться с тем, а что все-таки главное в этом понятии?

– Если взять определение термина «энергосбережение» из 261-ФЗ, то видно, что ключевое в нем – реализация. Конечно, это слово не отражает всю масштабность процесса, цель которого создание энергоэффективной экономики в отдельно взятом государстве.

А какую экономику можно считать энергоэффективной?

– Энергосбережение многолико и не воспринимается однозначно как средство, приводящее к экономии финансов. Экономия энергии конечным потребителем всегда вызывает проблемы в виде уменьшения прибылей и отчислений в бюджет у предприятий – производителей энергоресурсов. В то же время, конечный потребитель не может обойтись без эффективного использования ресурсов. Это противоречие должно быть в  поле зрения законодателей любой страны, тем более развивающейся. Но пока в общероссийском измерении сложилась устойчивая точка зрения: зачем экономить энергию, все равно тарифы повысят, вместо того чтобы заставить производителя снижать издержки!

Какова российская действительность в сфере энергоснабжения?

– Если государство не отслеживает баланс интересов сторон в этой сложной экономической системе под названием «реализация», то в ней всегда побеждает поставщик – монополист, какие бы не пытались на него натягивать «рыночные рясы». И нередко возникает ощущение, что определенные круги в упор не хотят видеть эту ключевую проблему, которая не может быть цивилизованно преодолена без объективного участия государства и регионов. Особенно в таком государстве, как наше.

Что в сфере энергоснабжения решают деньги?

– Деньги – удобный (но, не объективный – прим. Я.М. Щелокова) эквивалент всему и вся, тем более в наше либеральное время, когда деньги могут свободно напрямую утекать за рубеж. Причин тому много, основные, в масштабах ставки рефинансирования,– в возможности использования долгосрочных кредитных механизмов, а главное, это обеспечение доверия ко всем участникам процесса.

Какую тогда Вы видите альтернативу?

– Альтернативную мотивацию, и на первый взгляд, более реальную, многие находят в самом определении эффективного использования энергетических ресурсов как «достижение экономически оправданной эффективности использования энергетических ресурсов». Отсюда следует, что опять именно классическая (финансовая) «экономическая эффективность», а не что-либо другое, является основной движущей силой энергосбережения. Но. «экономическая эффективность» так же определяется ставкой рефинансирования. Именно по этой причине, вся практика экономической деятельности показывает, что «экономическая оправданность» не может существовать, тем более определять тренд любого развития, если нет, как единых условий сопоставимости достигнутых результатов, так и безупречно работающих поощрений и ограничений на законодательном уровне.

В чем опасность следования тренду «экономической оправданности» энергоснабжения?

– Иначе будут перекосы, вплоть до злоупотреблений. Поэтому и в энергосбережении складывается неоднозначность – как одна из неизбежностей нашего бытия. В мировой практике нередко предлагается в качестве выхода из этой ситуации правило: «цены на энергетические товары для конечных потребителей являются основным критерием для оценки деятельности производителей энергоресурсов».


А при каких условиях работают ограничения в энергосбережении?

– В потреблении энергии, ограничения работают, если вводятся для всех, включая, как конечных потребителей, так и монополистов, которые не только производят энергию, но ее и распределяют. К чему привели подобные выборочные ограничения в России? Нередко, тарифы на энергоресурсы стали уже не конкурентоспособны с зарубежными странами. Аналогично – условия технологического присоединения к сетям, сроки для открытия новых производств не способствуют развитию промышленности и бизнеса, в том числе в сравнении с зарубежными площадками и др.

А может на рынке и не нужно энергосбережение? Может рынок может обойтись и без экономической эффективности?

Даже, если «рынок» энергосбережения сложился в таком нетрадиционном формате, ему все равно не обойтись без экономической эффективности. Чтобы обосновать конкретное мероприятие, следует знать затраты на производство единицы энергии. Именно с этого показателя начинается оценка экономически оправданной эффективности мероприятия, наилучшей доступной технологии. На языке «классической» экономики это называется «величиной замыкающих, т.е. народнохозяйственных, затрат на производство конкретного вида энергоресурса».

Неужели такое когда-то было?

– Это было тогда, когда был один хозяин, по имени «государство», т.е. бюджетная сфера. И, как бы, не было необходимости в малом бизнесе. Тем не менее, следует рассмотреть этот классический вариант, когда все были очень условно, но «равны». Основой этого равенства была низкая «бесплатная» цена энергоресурсов. Ресурсосберегающие программы у потребителей уменьшают объем производства для любой, в том числе, и прогрессивной энергоснабжающей компании. Воздействие ресурсосбережения на тариф определяется соотношением замыкающих и средних затрат на производство. Если замыкающие затраты выше средних издержек, то энергосбережение ведет к снижению тарифа. Такая ситуация характерна для дефицитных энергосистем, поскольку в их положении происходит экономия самых больших капитальных расходов, вызванных строительством дополнительных мощностей. При избытке генерирующих мощностей или возможности увеличения импорта энергоресурса, снижение объемов производства, наоборот, ведет к росту тарифа.

Как понимается эффективность энергосбережения снабжающей организацией?

– С позиции энергоснабжающей организации, эффективность тренда на энергосбережение определяется соотношением прибыли, которую компания может заработать в результате увеличения объемов производства энергоресурсов, с прибылью, получаемой компанией благодаря реализации энергосберегающих мероприятий. Как правило, цена электроэнергии выше краткосрочных замыкающих затрат, а условно-постоянные затраты в составе этой цены покрываются при производстве планового объема энергоресурса. Следовательно, в случае сохранения плановых показателей, отказ от производства сверхплановой продукции лишает поставщика дополнительной прибыли. Отсюда понятно отношение энергоснабжающей компании к энергосбережению.

А можно ли изменить отношение энергоснабжающих компаний к энергосбережению?

– Его можно изменить, если государство способно своевременно ввести соответствующие методы регулирования. То есть, государство при таком подходе обязано постоянно следить за регулируемыми организациями, а у каждой из них свои условия функционирования. Реально ли такое? Наверное, возможно, если привлечь к этому конечного потребителя и/или отдать это регионам.

А должно ли учитываться в этом процесс мнение населения?

– Конечно, население должно в этом процессе участвовать. Положение потребителя не должно ухудшаться в результате реализации энергосберегающей политики, то есть тариф должен быть не выше, чем при развитии на основе увеличения генерирующих мощностей. Выходит, что неоднозначность в энергосбережении, тем более при сохраняющемся обязательном делении ее по структуре на производителей (поставщиков) и потребителей есть, и будет сохраняться.

Как размотать этот клубок интересов?

Все сводилось, и сводиться к тарифу. А именно, в том, что при проведении ресурсосберегающей политики не следует стремиться к уменьшению тарифов. А это влечет за собой непрерывный их рост, как говориться, при любом раскладе. Если энергосбережение экономически обосновано, то у активного участника, несмотря на рост тарифов, общие расходы на энергетическую услугу будут сохраняться. Поэтому в качестве критерия оптимальности следует использовать не тарифы, а общие расходы на предоставление энергетических услуг, в которые входят как затраты на прирост генерирующих мощностей, так и затраты на реализацию мероприятий по повышению энергетической эффективности. Учитывая, что это все на уровне «благих пожеланий», энергоснабжающие организации выбирают затраты на прирост генерации. А это сейчас исключительно затратное мероприятие.

А кто основной источник финансирования?

– Источник их финансирования остался, чаще всего, один – это потребитель, кем бы, он не был: олигарх, бюджетник, мелкий предприниматель. Пока есть вынужденный тренд ограничения этой нагрузки для населения. Как это соблюдается – отдельная тема, которая сводиться, назовем так, к «социальному нормативу», опять же в конечном итоге общему для всех категорий населения. Где все больше таких, которых к населению уже никак не отнесешь.

О ком сейчас идет речь?

– Реально реагировать на непрерывный рост тарифов могут только потребители из числа активных участников, если им проблемы энергосбережения удается экономически обосновано решать за счет привлечения «коротких» денег. Использование долгосрочных инвестиций возможно только при наличии производства высоколиквидной продукции. Пока сложилась схема, в которой энергетический бизнес монопольно располагает высоколиквидным товаром, реализуемом по мало управляемым тарифам, через «энергосбыты», контролируемых генерирующими компаниями. Потребители энергоресурсов функционируют в высоко конкурентной среде, где непрерывно надо снижать свои издержки и/или обновлять свою продукцию, зачастую, за счет «длинных» денег.

Возникает вопрос, есть ли место в такой среде для активного энергосберегателя? И если есть, то, при каких условиях?

– Вероятно, такое и возможно, но при условии, когда в энергосбережении при выборе «движущей силы» будут равны все стороны экономического процесса. Речь здесь идет о равенстве всех форм собственности для энергетики, как виде экономической деятельности, в которой ряд энергетических товаров имеют монопольную природу. Тогда и у субъектов бюджетной сферы появится интерес к праву выбора заниматься им энергосбережением или предоставлять «декларацию об энергосбережении…».

На чем должна основываться энергетическая идеология страны?

 – Независимо от типа регулятора экономических взаимоотношений, ее идеологическая основа – это обеспечение сохранения доверия ко всем участникам процесса. Особенно это актуально в энергообеспечении, так как энергетика напрямую влияет на устойчивость экономики в целом. Вряд ли можно обойтись без идеологии «движущей силы» при использовании энергоресурсов в любом секторе экономики и в быту.

А есть документ, где прописана основная идеология энергоснабжения?

– Официальная идеология энергосбережения прописана в законах, в подзаконных актах, так и государственных программах. Эти три блока нормативных документов в условиях монополизации энергетики просто обязаны противоречить друг другу. Одна из причин этому кроется в отсутствии общей концепции по их разработке при учете интересов всех сторон. Проблему бюджетных затрат совсем недавно пытались решить три-четыре года назад за счет введения обязательности энергетических обследований, создания системы энергетического сервиса.

Что там сказано про энергетическую эффективность?

– Ничего. В том-то и дело. Начиная с 1996 года, во всех вариантах ФЗ «Об энергосбережении», как не было, так и нет главы «Энергетическая эффективность экономики». А как быть с малым бизнесом? Такая сфера экономики, как малый бизнес, вообще не рассматриваются даже законодательством по энергосбережению развитых стран.

И к чему такая политика проводит малый бизнес?

– Малый бизнес оставили вне сферы официальной идеологии повышения энергоэффективности. Надеясь при этом, чтобы идеи энергосбережения овладели массами само собой, по мнению правительственных разработчиков законодательства по энергоэффективности у всех сторон процесса достаточно двух мотиваций: ограничения в потреблении энергии и/или деньги. У этих мотиваций есть явные нестыковки.

Какова в этом процессе роль государства?

– Именно за государством сохраняется обязанность по поиску решений в урегулировании конфликта интересов всех заинтересованных сторон, участвующих в процессе энергосбережения и повышения энергетической эффективности.

Что нужно сделать, чтобы система энергосбережения работала?

– Чтобы такая система функционировала эффективно, необходимо предоставить этой системе возможность развивать принципы саморегулирования, что реально только при наличии устойчивой обратной связи. В концепциях развития электроэнергетики большинства стран условием обратной связи является «соблюдение принципа равных возможностей для потребителей и поставщиков, в части доступа в электросеть, хотя бы, на уровне распределительных сетей». Второй проекцией обратной связи является возможность использования на финансовом рынке долгосрочных кредитных механизмов, что упирается в «цену» банковского кредита, не говоря уже о всякого рода санкциях. Оба эти условия в руках государства. И пока практически полностью отсутствуют.

В чем Вы видите выход из сложившейся ситуации?

Поэтому при существующей позиции государства и пассивной роли большинства регионов, выражающейся, как в сохранении тарифной идеологии «движущей силы» при использовании энергоресурсов в любом секторе экономики и в быту, так и в отсутствие, хотя бы, принципов саморегулирования, основы для устойчивого тренда на повышение энергетической эффективности нашей экономике нет. Поиск баланса интересов здесь следует начинать искать на региональном уровне. Проще говоря, хотя бы в региональных законах «Об энергосбережении» должна быть глава «Энергетическая эффективность экономики».

Спасибо за предоставленное время.

Беседовала Ксения Ширяева