02.11.15

Инициатива депутата Госдумы, координатора Центра общественного мониторинга ОНФ по проблемам экологии и защиты леса Владимира Гутенева по организации общественного контроля за состоянием российских лесов, сохранению «зеленых поясов» вокруг  крупных городов получила широкую поддержку в регионах. Медиа-холдинг «Регионы России»  принимает самое активное участие в развитии этого общественного движения и регулярно  публикует в своих изданиях сообщения активистов о положении дел на местах, борьбе с незаконными вырубками, предложения по совершенствованию лесного законодательства. Кураторами этого направления стали политолог, главный редактор медиа-холдинга «Регионы России», эксперт Центра общественного мониторинга ОНФ по проблемам экологии и защиты леса. Ольга Чернокоз,  общественник Вячеслав Ярин.

 

 Михаил Корпачевский, эксперт по охране лесов Центра охраны дикой природы

– Эффективность действующего Лесного кодекса довольно низкая. Проблема  не столько в Кодексе, а прежде всего в том, что в своем нынешнем варианте он сильно зависим от смежного законодательства. Например, что касается всех аспектов использования земельных ресурсов, то, если раньше вопрос, связанный с лесами в основном регулировался именно старым Лесным кодексом, который был до 2006 года, то теперь смежное земельное законодательство может принять какое-то очередное изменение. А это непосредственным образом будет влиять на Лесной кодекс, потому что он уже не главный. Это показывает, что система очень сложная, и с ней намного тяжелее работать.

Проблема в том, что старая система была несовершенна, но она опиралась на многоэтажную систему управлением лесами. В рамках нее были нормативные документы, написанные на понятном для работников лесного хозяйства языке, была выстроена система финансирования, была многочисленная армия самих лесников – около 80 тысяч, в советское время их было еще больше. Изменение Лесного кодекса само по себе не способно решить проблему лесов, а только выстраивает всю систему. В большей части это нормы отсылочного действия. Проблема в том, что эти нормативные документы довольно низкого качества.

Наша страна – большая, леса разные, однако у нас нет нормативного документа, который  бы отражал именно региональную специфику лесов. Это не совсем проблема Лесного кодекса. Беда в том, что органы власти, отвечающие за разработку таких нормативных документов, с этим попросту не справились.

Сейчас Лесной кодекс не регулирует финансовую сторону,  это прерогатива Бюджетного кодекса, и финансовые потоки, которые должны обеспечить эффективность работы системы, находятся вне системы лесного законодательства.  В итоге все заработанные деньги лесного хозяйства уходят в федеральный бюджет напрямую, а только потом распределяются по каким-то правилам, которые представляются не очень прозрачными.

Подобные нормативные документы были бы неплохи, если бы обеспечивалось их реальное правоприменение. Например, чтобы в лесу были люди – лесники, которые были бы действительно способны контролировать ситуацию на месте. Которые были бы экипированы, тогда был бы совершенно другой уровень контроля.

Этого всего не происходит, поэтому к Лесному кодексу предъявляется множество претензий. Хотя он и задает некие правила игры в лесном секторе, но, к сожалению, поправок, которые вносятся, не хватает  для того, чтобы решить проблемы лесного сектора в целом.

Алексей Ярошенко, руководитель лесной кампании Гринпис:

– Однозначно могу сказать, что Лесной кодекс – это худший лесной закон в истории лесоуправления России. Можно сказать, что Лесной кодекс практически полностью разрушил российское лесное хозяйство за годы своего действия, и перспектив по приведению его в перспективный вид нет.

Если сравнивать со средним российским уровнем, то в Свердловской, Самарской и Московской областях вряд ли коррупция выше, чем в иных регионах,  но, тем не менее, она достаточно велика.

Сейчас у нас в стране практически нет лесного хозяйства, это надо признать. На региональном уровне можно сделать достаточно мало вещей, касающихся пресечения коррупции.

До принятия Лесного кодекса лесное хозяйство больше чем двести лет развивалось как самодостаточная отрасль экономики. То есть, сколько заработали в лесу, столько в лес и вложили. И основной оборот денежных средств был на уровне хозяйствующих структур – лесхозов. А сейчас основной оборот денег идет через федеральный уровень, и лесное хозяйство стало административной отраслью, которая целиком зависит от бюджетного финансирования. Соответственно, если раньше лесной кризис лесная отрасль переживала сравнительно легко, бюджетная составляющая в ее работе была порядком 10% в зависимости от региона, то теперь бюджетная составляющая в лесной отрасли – это 2/3 и больше. Поэтому, если раньше любой кризис означал, что стало хуже, но не критично, то сейчас любой кризис и сокращение финансирования – это всегда резкий упадок со всеми вытекающими последствиями.

Я видел промежуточный вариант бюджета на следующий год, и он предполагает, что регионы получат примерно на 11% меньше денежных средств на исполнение переданных лесных полномочий, чем в 2015 году, когда уже было резкое недофинансирование. Скорее всего, в целом финансирование падает где-то на четверть и больше, это означает, что фактически лесное хозяйство как отрасль сейчас вымирает и на следующий год ситуация будет только хуже.