Эксперт Центра Европейско-азиатских исследований Алексей Бочаров: чем закончится дело красногорского стрелка?

26/10/15

Спустя неделю после расстрела чиновников подмосковного Красногорского района представители масс-медиа, комментаторы и правоохранители не проявляют активности в поиске ответов на вопросы: кто виноват и что делать?

Неделю назад, 19 октября, произошло одно из самых резонансных преступлений последнего времени. В городе Красногорск видный бизнесмен Амиран Георгадзе убил четырех человек. Очевидна социальная подоплека преступления. Георгадзе – не городской сумасшедший, не матерый уголовник, не наемный киллер. Он не последний в регионе предприниматель, ему было что терять. И главными своими жертвами он выбрал местных чиновников, с них и начал отстрел. Да, самосуд – это преступление, убийство – тем более! Но и то, что бизнесмен пошел с оружием на власть, в данном случае тоже факт.

В минувшую пятницу МВД сообщило об обнаружении тела Георгадзе. По данным, полиции, он покончил с собой вечером того же «судного» дня. Будем надеяться, что это правда, ведь живой коммерсант, связанный с игорным и девелоперским бизнесом, многим был неудобен. Такой свидетель в комнате допросов мог сообщить ценную информацию о взяткополучателях и коррупционных схемах в Подмосковье (чем не аналог уральского рейдера Павла Федулева, который по своему уголовному делу об организации убийств и захватов собственности сдал следователям экс-главу свердловского отделения ПФР Сергея Дубинкина и по сделке с правосудием избежал пожизненного срока).

У меня нет иллюзий относительно того, что Георгадзе никакая не жертва мафиозного Левиафана. Напротив, по всем исходным данным, на своем уровне он мог быть ключевым звеном коррумпированной системы подмосковной власти. Плюс ко всему он – видный единоросс и председатель Красногорского торгово-промышленного союза. И работал Георгадзе с соответствующими чиновниками. Знакомые с ситуацией инсайдеры рассказывают про кличку «А мне», которую имел убитый замглавы Красногорского района, и он же фигурировал в скандально известном игорном деле подмосковных прокуроров.

Но и такого несвятого персонажа, как Георгадзе, представители власти могли довести до отчаяния. Не будем лукавить в предположениях о мотивах: если в России бизнесмен (тем более, «свой») идет с оружием на чиновника, то, скорее всего, из-за того, что его закошмарили и по-крупному кинули на деньги. Накипело так, что крышу сорвало! И объективные данные о динамике бизнеса Георгадзе это подтверждают.

После обнаружения трупа обвиняемого представитель Следственного комитета Владимир Маркин успокоил общественность: расследование дела не прекратят, «пока следователи не установят все обстоятельства и причины преступления». Надеемся, следователи отработают мотивы и связи Георгадзе по максимуму и выйдут на фигурантов при должностях и званиях. Скажу больше, подобные происшествия должны, как минимум, ставить вопрос о принципиальных преобразованиях в системе распределения бюджетных средств, в земельно-имущественных отношениях с той целью, чтобы решения одного или даже нескольких чиновников не могли пагубно сказаться на судьбах предпринимателей и предприятий. Странно, что в том же Красногорске до сих пор не высадился десант из федеральных правоохранителей и ревизоров, дабы досконально разобраться в истинных причинах трагедии (или опять понадеемся, что проверки идут, просто о них не дают данных в СМИ?).

Напомню еще один пример из уральского опыта. Август 2010 года. Инвалид Сергей Рудаков пришел в здание подразделения Фонда соцстрахования в Нижнем Тагиле и тоже устроил стрельбу, убив двоих сотрудников, после чего застрелился сам. Казалось бы, в чем тут разбираться, ведь подозреваемого-обвиняемого уже нет. Тем не менее, тогдашний заместитель Генпрокурора РФ Юрий Золотов поручил подчиненным прошерстить все уральские отделения ФСС и выяснить, что же такое происходит в ведомстве, посетители которого отчаянно хватаются за оружие. Причем упор проверяющие сделали на работу с обращениями граждан – традиционно больное место в работе наших чиновников. По итогам вмешательства Генпрокуратуры последовало 24 наказания за «бездушие, формализм и волокиту».

Не собираюсь идеализировать тот опыт, но вектор абсолютно справедливый. Единственное пожелание в адрес правоохранительной системы – не превращать выявление «причин и условий, способствующих совершению преступления», в череду формальных отписок («представлений»), не имеющих реальной пользы, кроме украшения ведомственных отчетов. И профессионалы силовых органов, и представители юридической науки хорошо понимают, о чем идет речь.

Алексей Бочаров для