23/11/2013

Борьба с коррупцией может привести к разрушительным последствиям. Современная Россия по уровню коррупции занимает одно из лидирующих мест в мире и соседствует по этому показателю с такими странами, как Мадагаскар, Ливан, Мали, Никарагуа, Гамбия и Коморские острова. Способны ли мы бороться с этим злом и подняться в рейтинге хотя бы на несколько пунктов и чуть-чуть приблизиться к цивилизованным странам? Вопрос праздный, поскольку коррупция у нас стала цементом выстроенной в стране вертикали власти. Реальная борьба с ней была бы самоубийственной для власти, а этого она допустить не может. Однако необходимость прилично выглядеть в глазах мировой,  да и российской общественности заставляет власть хотя бы имитировать такую борьбу.  Последние примеры такой имитации – история с созданием нового управления в Кремле по противодействию коррупции, продолжение преследования бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова. Но все уже вызывает в обществе только либо нервный смех, либо страх, что будет еще хуже…

Вертикаль власти сцементирована коррупцией

«Отечественные чиновники вместо того, чтобы решать вопросы рядовых россиян, пытаются получить мзду благодаря своему социальному положению, – отмечает эксперт «Регионов России», первый Вице-президент общероссийской общественной организации «Российский союз инженеров», к.э.н. Иван Андриевский, – Взятки берут почти все – начиная от мелких чиновников и заканчивая высокопоставленными лицами страны. Причем сумма взяток порой на несколько порядков выше, чем средняя зарплата по России.

В Уголовном кодексе есть 290-я статья «Получение взятки», которая предусматривает наказание в виде лишения свободы на 15 лет. Наказание достаточно суровое, однако если посмотреть статистику – кого, за что и на сколько посадили из высокопоставленных чиновников, выясняется любопытная тенденция – чем меньше взятка, тем больше срок.

Так, член «Единой России» Василий Дупак получил взятку в 15 миллиардов рублей, за что получил 5 лет условно. А его коллега по партии Вячеслав Дудка получил 9,5 лет строгого режима за 40 миллионов. Сергей Федосов, который не числится ни в одной партии, тоже остался в плюсе – взятка 13,5 миллионов рублей, 500 тысяч рублей штрафа и 5 лет условно. Резюмируя вышесказанное, стоит сказать, что в России перед законом все равны, но есть те, кто ровнее.

В мире же с взяточниками научились бороться, причем в некоторых странах достаточно сурово. Все помнят сентябрьскую историю бывшего китайского чиновника Бо Силая, которого приговорили к пожизненному заключению за получение взятки в 4,37 миллиона долларов вкупе со злоупотреблением властью и вымогательством. «Может быть, стоит перенять такую меру с Китая?», – предлагает Иван Андриевский.

Эксперт «РР», член Союза журналистов России, политолог Андрей Яматин привел в качестве примера положение дел в Башкирии. «Если кратко охарактеризовать деятельность, проводимую, например, в Республике Башкортостан – это бессистемность, и, что гораздо хуже, – беспринципность, – отмечает он. – По данным сайта «МедиаКорСеть», прокуратура Башкирии обнаружила шесть тысяч «коррупционных нарушений» в органах власти: «По требованию надзорного ведомства наказано 2,1 тысячи человек, и открыты 124 уголовных дела. По словам начальника отдела по надзору за исполнением законодательства о противодействии коррупции надзорного ведомства РБ Валерия Кузьмина, костяк нарушений – «не предоставление полных и достоверных сведений о доходах и имуществе, и уведомления о конфликте интересов на службе».

Эксперты «Регионов России» развеивают миф о том, что причины такого разгула коррупции кроются в менталитете российского народа. Депутат Госдумы РФ Михаил Сердюк считает, что определяющими факторами здесь являются «несменяемость властной элиты, кумовство, принципы кадровой политики и т.д. Сегодня столько грязи (порой, совершенно заслуженной) льется на всю государственную власть, что мало у какого выпускника ВУЗа возникнет желание пойти в эту власть работать, как говорится, за идею. Кому-то это выгодно. По моему глубокому убеждению, коррупция на 80% зависит от системы и лишь на 20% от национального менталитета».

Доцент УрГЭУ-СИНХ Александр Предеин называет современную Россию феодальным государством. «Коррупция – это вполне естественное для общества явление, право распределять блага по своему усмотрению долгие века вполне законно принадлежало феодалам, – говорит он. – Сеньор устанавливал в своей «вотчине» порядки, собирал подати, вершил суд, одним словом, был наделен практически неограниченной властью. Современная Россия представляет собой феодальное государство, где верховный правитель дает своим сюзеренам «в кормление» разного рода «вотчины» – в виде территорий или целых отраслей экономики. Взамен требуется стопроцентная верность сеньору и способность удерживать «вотчину» в руках, как во времена Ланцелота».  Политолог замечает, что «уподобляясь дворянам 19-го века, нынешняя аристократия своей грязной деревеньке с темными и злыми крестьянами предпочитает блистательный Париж, а еще лучше – Лондон или Куршевель. Там в просторных апартаментах проживают семьи российской элиты, детки учатся менеджменту и финансам в тамошних университетах, а скопленные на Родине сбережения хранятся за толстыми стенами славящихся своей надежностью банков. Российская элита не верит в будущее России-матушки, и потому старательно обживает более красивые и безопасные уголки планеты. Разумеется, вотчина становится тем самым источником накопления богатств, подлежащих наискорейшей эвакуации через границу».

Не верят наши эксперты и в эффективность созданного в Кремле нового управления, которое вроде бы призвано обеспечивать антикоррупционные усилия власти в ежедневном режиме, и мониторинг законодательства вести, и участвовать в подборе и проверке кадров. Возглавил его сотрудник кадровой службы администрации президента с говорящей фамилией Олег Плохой. Ничего плохого в этом, видимо, нет, поскольку глава новой структуры более десяти лет – с 1988 по 1999 гг. служил в органах государственной безопасности СССР и Российской Федерации, в свое время окончил Высшую школу КГБ СССР.  То есть по роду службы, взглядам, принципам и духу близок президенту Владимиру Путину и, надо полагать, верой и правдой будет выполнять его указания. За четырнадцать лет работы в АП прошел карьерную лестницу от консультанта отдела управления кадров президента до заместителя начальника управления по вопросам государственной службы  и кадрам. А теперь вот 45-летнему Плохому и вовсе поручили возглавить отдельное ведомство, – ему поставлена задача, о которую обломали зубы многие другие структуры государственной власти.

 

Руководителю нового управления Кремля Олегу Плохому поставлена задача, об которую обломали зубы многие другие структуры государственной власти

«Создадим управление, и оно как-нибудь «управится» – по такой вот незамысловатой логике, увы, живет наша властная элита, – отмечает Александр Предеин. – «Почему не министерство, или не очередную спецслужбу?» – иронизируют в обществе. На самом деле, можно создать сколь угодно управлений и даже обязать многомиллионную армию чиновников в начале каждого рабочего дня коллективно распевать антикоррупционные мантры, вряд ли это хоть как-нибудь отразится на уровне коррупции».

Весьма скептически оценивает создание новой административной структуры и доцент кафедры политологии, социологии и связи с общественностью  УГНТУ Станислав Шкель. «Никогда и нигде в мире проблему коррупции не удавалось решить сугубо административными мерами, – заявил он «РР». – Не вызывает сомнения, что подобными мерами невозможно сократить коррупцию и в России».

Как известно, к антикоррупционному управлению отойдет ряд полномочий иных структур администрации президента. Так, “подготовкой законопроектов”, “анализом практики применения федерального законодательства в области противодействия коррупции” сейчас занимается главное правовое управление Кремля. Новая структура займется “мониторингом” того, как “госорганы, органы местного самоуправления и организации” выполняют “мероприятия по противодействию коррупции”, а также будет “осуществлять контроль” за исполнением антикоррупционного законодательства.

Более того, антикоррупционное управление будет теперь готовить предложения “по кандидатурам на государственные должности”, на которые кто-либо может быть назначен или освобожден по представлению президента (генпрокурор, председатели высших судов, глава и аудиторы Счетной палаты). Ранее этим занималось управление по вопросам госслужбы и кадров. “Теперь эта тематика полностью переходит к новому управлению, тем более что оно отпочковалось от кадрового”, – заявил пресс-секретарь президента Дмитрий Песков.

Анализируя состояние подбора кадров для вертикали власти, Андрей Яматин констатирует: «Ни для кого не секрет, что торговля государственными должностями, депутатскими креслами и т.д. стала широко распространенной практикой. Многие из управленцев оказываются совершенно непригодными к осуществлению управленческих задач. Куда опаснее, когда они начинают действовать на этом поприще безнравственно и своекорыстно! «Болезнь» надо лечить системно. Антикоррупционные усилия Кремля обречены на неудачу по одной причине – «на местах» давно опытные игроки и нет притока «свежей крови». Речь идет о том, что люди из различных социальных слоев, благодаря своим талантам и трудолюбию достигшие определенного результата, не могут пробиться и активно участвовать во власти».

Главная подведомственная структура Плохого – комиссия по соблюдению требований к служебному поведению федеральных государственных служащих и урегулированию конфликта интересов. Если название структуры мало о чем говорит, то стоит напомнить, что данная комиссия – порождение масштабной антикоррупционной деятельности теперь уже бывшего президента Дмитрия Медведева. По закону «О противодействии коррупции», под громкие аплодисменты принятому Госдумой в 2010 году, подобные комиссии должны быть созданы в каждом госучреждении. Именно туда стоит жаловаться чиновнику, если его склоняют к взятке, туда надо относить подарки, превышающие установленную законом стоимость, и, что самое важное, именно в такой комиссии стоит спрашивать разрешения на последующую работу в бизнесе, если следующее место работы по тематике схоже с предыдущим.

Комиссии по борьбе с коррупцией создаются во всех государственных организациях и учреждениях

Руководитель «Политической экспертной группы» Константин Калачев, комментируя «РР» борьбу с коррупцией в России, сказал следующее. «Извечность российского воровства обычно заставляет при его обсуждении уходить от политической конкретики. О борьбе с коррупцией говорят применительно к пониманию должного, а не политических и прочих интересов. С коррупцией по определению должна бороться «власть», понимаемая как некий цельный субъект, заботящийся о пользе Родины. Однако на самом деле «власть» – это конфигурация тысяч индивидуальных целеполаганий разной степени властности, каждая из которых в повседневной своей деятельности далеко не всегда имеет в виду должное и образ лучшего будущего. Есть еще сущее, в котором административная рента воспринимается как приложение к зарплате. Часто задается, но некорректен по сути сам вопрос, стоят ли за коррупционными делами чьи-то политические и прочие интересы. Разумеется, стоят. Вопрос в трендах как сумме векторов этих интересов. На мой взгляд, сейчас эта сумма направлена в сторону сокращения коррупции, а не простого перераспределения генерируемых ею финансовых потоков. Борьба с коррупцией – это всерьез. И хотелось бы, чтобы надолго».

Политолог Константин Калачев:  на самом деле «власть» – это конфигурация тысяч индивидуальных целеполаганий разной степени властности, каждая из которых в повседневной своей деятельности далеко не всегда имеет в виду должное и образ лучшего будущего.

Основная задача нового кремлевского управления – в “обеспечении реализации президентом его полномочий по проведению государственной политики в области противодействия коррупции”. В частности, структура призвана “содействовать президенту” в обеспечении согласованного антикоррупционного “функционирования и взаимодействия органов госвласти, иных госорганов, органов местного самоуправления и организаций”.

В современной России с коррупцией, засучив рукава, борются сегодня все – ФСБ, МВД, Генпрокуратура, Федеральная служба финансовой разведки, Федеральная антимонопольная служба, Счетная палата, Общественная палата, в Госдуме – антикоррупционная комиссия и прочие властные и общественные, большие и малые органы. Создан даже Национальный антикоррупционный комитет (1999 год).  Законов и прочих нормативных актов по борьбе с этим злом приняли великое множество. Начало положил еще первый российский президент Борис Ельцин, 4 апреля 1992 года издав указ «О борьбе с коррупцией в системе государственной службы».  В 2001 году пытались принять закон «О борьбе с коррупцией», но в Госдуме приняли его только в первом чтении – на большее народные избранники не решились.  В 2003 году создали Совет при президенте РФ по борьбе с коррупцией. Наконец, в 2006 году Россия ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции, но при этом отказалась ратифицировать статью 20 – «Незаконное обогащение». В последние годы с большим рвением взялся искоренять коррупцию Дмитрий Медведев, будучи недолгий срок президентом страны. В 2008 году был принят «План по противодействию коррупции», в конце года он подписал пакет законов о противодействии коррупции. В апреле 2010 года Медведев подписал указ о Национальной стратегии противодействия коррупции и Национальном плане противодействия коррупции на 2010-2011 годы. Этот национальный план обновляется каждые два года. И вот теперь уже президент Владимир Путин создал у себя в Кремле специальное управление. Еще один властный орган, который должен победить коррупцию.

Возможно ли это? Вряд ли. Показные судебные процессы над чиновниками не меняют ситуацию в целом. Потому что все знают – показные процессы начинаются только тогда, когда чиновник начал играть по своим правилам и вышел из орбиты той или иной влиятельной группы во власти.

«В России мастерски научились подменять борьбу с коррупцией имитацией этой борьбы: «верхи» могут воровать безнаказанно, «середняки» должны не забывать делиться, а стрелочниками всегда сделают кого-то из «низов»,  комментирует Екатерина Выговская, специалист Высшей школы экономики. – Однако сейчас власть оказалась в непростой ситуации. То, что надо что-то делать, понятно всем. Но тотальная война с коррупцией привела бы к развалу вертикали и появлению новых политических сил. Поэтому руководство страны пошло по простому пути: чуть подкрутили гайки, устроили показательную порку зарвавшихся, немного улучшили имидж страны в мире. Безусловно, это полумеры. Но делать что-то большее власти, видимо, пока не собираются».

Формируется практика двойных стандартов, которая еще больше усугубляет ситуацию.

Здравый смысл при этом говорит о том, что борьба власти с самой собой приводит только к банальным пиар-акциям или благополучно заканчивается, как только противоборствующие группировки находят компромисс, до этого момента борьба с коррупцией – это лишь инструмент уничтожения конкурентов.

Есть варианты советской России в сталинские времена, когда методы борьбы с коррупцией были жесткие – вплоть до расстрела, однако одна оговорка – это по всем канонам было не демократическое государство, даже не стремящееся называть себя таковым.

При Иосифе Сталине с коррупцией боролись жесткими мерами – вплоть до расстрела. Но, видимо, это не наш путь

Россия же зовется государством демократическим… и борьба с коррупцией является прерогативой общества, которое путем выбора подходящей себе власти создает нужную для этого систему и нужные законы.

Беда и «ловушка» России состоит в том, что все хорошо известные антикоррупционные меры противоречат существующей системе власти, – считает Станислав Шкель. «Механизмы борьбы с коррупцией давно известны и не являются секретом. Кроме соответствующей законодательной базы, лишенной потенциально коррупционных пробелов, необходимы условия, при которых эти законы начинают работать. Но это невозможно без выстраивания следующих трех базовых институций:

  1. Реальной политической конкуренции;
  2. Независимой судебной системы;
  3. Независимых СМИ.

Все вместе эти механизмы, которые обобщенно можно назвать минимальными условиями демократии, способны если не ликвидировать, то существенно ограничить коррупцию, поскольку инсталляция этих институтов создает главное – реальную политическую ответственность элит и бюрократии.

Беда и «ловушка» России состоит в том, что все эти меры противоречат существующей системе власти. К сожалению, коррупция превратилась в механизм управления, без которого Кремль уже не в состоянии добиваться лояльности элит и контроля над ними. Независимый суд опасен для власти, поскольку его наличие ограничит возможности контроля властвующей бюрократии за бизнесом и другими потенциально автономными политическими и экономическими игроками. Реальная политическая конкуренция, свобода СМИ и судов несет риски утери контроля за избирательным процессом, чего, естественно, власть допустить не может. В результате мы наблюдаем картину, при которой власть лишь имитирует борьбу с коррупцией, но ничего не делает для реальной борьбы с ней».

Современная Россия как  всегда стоит особняком… Ее ни с чем и ни с кем нельзя сравнить – и это тоже стоит принять. И выбрать все-таки какой-то верный путь противодействия самому коварному злу – коррупции. Каким может быть этот путь? Во всяком случае, не создание бесконечных властных органов и надстроек. Скорее, путь постепенного изменения системы и сознания граждан. Путь длинный, рассчитанный на многие годы. Но его предстоит пройти, если мы хотим, чтобы наши дети и внуки жили в цивилизованной, по-настоящему демократической стране.




http://mirziamov.ru