«Мы ментально живем в империи». Антон Баков об истинных проблемах России, собственной книге и преемнике Путина

Антон Баков, пожалуй, один из самых известных политиков и бизнесменов Урала, личность которого всегда вызывала вокруг себя множество споров. Сегодня его знают как главу Монархической партии, владельца островов, автора книг и создателя «Уральского франка». Мы поговорили с Антоном Баковым о современных проблемах России и её будущем.

 — Антон Алексеевич, хотелось бы с вами поговорить о вашей книге «Государство — это ты!».  Это фактически автобиография с интересными историческими отсылками. Как вам пришла в голову идея написать книгу в таком жанре?

— Это очень короткая часть моей биографии. Это период жизни, когда мы активно занимались дипломатией с малыми странами от имени нашего виртуального государства. ( В 2011 году Баков начал работать над проектом «Российская империя», главной целью которого было возродить государственный статус императорской династии Романовых. В 2017 году новое государство размещалось на искусственных островах в территориальных водах Гамбии, а его гражданами были более 4 000 человек, – прим. ред.) И когда стало понятно, что этот этап заканчивается, то захотелось, чтобы все не забылось, по каким-то горячим следам это описать. Тем более что мы общались с представителями малоизвестных стран. Хотелось дать маленькую ретроспективу, рассказать об этих странах больше.

— В большинстве своем, страны с которыми вы хотели заключить сотрудничество, были в прошлом колониями?

— Да, когда начинаешь изучать их историю, понимаешь, что никогда не существовало никакой Британской Империи. Потому что все эти колониальные империи, во-первых, очень недолго существовали, во-вторых, они оставили очень малый след в истории тех народов, которые сегодня притворяются обиженками и говорят: «Некогда мы были великие-великие, а потом нас колонизировали». Конечно, это неправда. В этом смысле гораздо хуже обстоят дела в бывших французских колониях, где республиканские тенденции несколько подорвали традиционное общество. И то не везде.

— Присуще ли современному человеку, особенно сейчас, в условиях информационного давления о том, что мы в кольце врагов, имперское мышление?

— Мы ментально живем в империи. И я бы даже сказал, что эта империя глубже, чем советская, российская. Я живу, допустим, в христианской империи, в Римской империи во многом. Конечно, мы живем в европейском облаке, христианском облаке.

— По вашему мнению, почему проект «Российская империя» не удалось воплотить в жизнь?

— Я считаю, говорить, что не получилось вообще, нельзя. Во всяком случае, я стал гораздо снисходительнее относиться к нашим российским болячкам, когда понял, что они во многом носят всемирно-исторический характер. И даже самый выгодный проект зачастую вызывает протест бюрократических структур, которые не заинтересованы вообще в каких бы то ни было изменениях, потому что бюрократ в любом случае получит свою зарплату, повышение и пенсию. Это произойдет в независимости от результатов его работы. Ему выгодно изобразить активность, сообщить, что работа идет, после чего аккуратно поставить точку и ничего больше не делать.

— Пассивная бюрократия это проблема и России, безусловно. Как вы думаете, поэтому у нас в стране регионы так медленно развиваются?

— В России нет никакой федерации, все это знают. В тех же США одни штаты отказались от масочного режима и от противовирусных ограничений, другие — нет. Это пример федерации. У нас, когда какая-то область объявила о снятии масочного режима, им тут же позвонили из Москвы, и на следующий день они свое решение отменили. Для того чтобы появились какие-то полномочия в регионах, в муниципалитетах, кто-то должен от этих полномочий отказаться. Москва пока не настроена это делать. Взять их силой мы у Москвы не можем.

— А почему устройство России сложилось таким образом?

— Россия остается полицейским государством со времен царя-батюшки. Но в то время существовали относительно независимые люди, которые имели свою собственность. Например, промышленники и купечество. Государство не залезало в каждую задницу, как случилось при большевиках. В СССР полицейское государство стало гипертрофированно огромным и оно поглотило все. В современной России, если ты хочешь больших денег, ты вынужден подлезать под эту власть. Вот и балансируй.

Кто-то может себе позволить отойти в сторону, а кто-то вынужден все время лезть и клянчить. И конечно, иногда, когда уж совсем кому-нибудь надоест, то прихлопнут.

— Как российская власть может изменить такой строй?

— Ничего менять не надо. У нас существует круг людей, у которых абсолютно все благополучно. Чужая нога не болит, дырка в чужом кармане никого не расстраивает. Ну и что, что россияне беднее европейцев? Зато они духовные. Вот те счастливые на островах голожопые дикари, а мы зато высокоморальные, духовные. У нас христианские принципы. И неплохо бы еще интернет отключить, и вообще все будет замечательно.

— У вас есть предположения, кто может стать следующим президентом России?

— Невозможно предсказать. Раньше мы узнавали о преемнике, когда знали, кто назначен председателем комиссии по похоронам предыдущего. Если у нас будет такая история, мы сможем о чем-то говорить. А сейчас как? Они все одинаковые. Они все никто. Все светят исключительно отраженным светом. Сколько кому положено, столько человек и отражает. И не факт, что тот, кто больше всего отражает, обладает большим весом. Посмотрим.

— Если вас послушать, можно решить, что дальше падать некуда и мы уже достигли дна.

— Да нет, почему, есть куда. Я настроен оптимистично. Можно падать еще глубже.

— У вас взгляд человека, который со здоровой иронией смотрит на происходящее. Наблюдает, как за рыбками в аквариуме.

— Наверное, да. Во всяком случае, я больше помню, чем помнят другие. У меня просто очень хорошая память, но это не моя заслуга. Это был длительный отбор породы. Мои несчастные предки-священники должны были заучивать огромное количество этой литературы на никому непонятном церковно-славянском языке. Если ты не мог это все запомнить, не мог служить, не мог уболтать любого, то тебя никто не ставил священником. Ты просто вылетал из сословия. В чем тут моя заслуга? В чем заслуга сенбернара, что он отличается от шпица?

— Сейчас с политикой вы завязали? Вы в ней разочаровались?

— Я продолжаю наши политические проекты. В частности, проект независимого государства. Только я его скорректировал — пытаюсь обойтись без одобрямса каких-то государств. Мы пойдем другим путем. Уже найдена нейтральная территория, на которой будем развивать государство самостоятельно в независимости от точки зрения окружающих.

— Какие у вас есть пожелания к народу России в этом году? Совет может быть какой-то можете дать гражданам?

Никаких. Как учил Белковский (Станислав Белковский — российский публицист и политолог, – прим. ред.), бесплатных советов я давно уже никому не даю.



http://mirziamov.ru