Комментировать

Елена Ведута: Время изменить курс глобализации

Экономический и политический хаос в мире стремительно нарастает. Решать проблемы «привычными» военными действиями становится опасным для всех.

Поэтому сегодня, когда мир стремительно втягивается в третью мировую войну, грозящую уже уничтожением цивилизации, требуется приступить к действиям по изменению курса глобализации. Какие инструменты предлагает накопленный опыт хозяйствования, чтобы изменить губительный для цивилизации курс?

Об этом – эксклюзивно для журнала «Регионы России» – доктор экономических наук, профессор, зав. кафедрой стратегического планирования и экономической политики факультета государственного управления МГУ имени М.В. Ломоносова, член ученого совета международного форума «Bandung Spirit» Елена ВЕДУТА.

Первой системой экономической политики государства стал меркантилизм (XVII в.). Для роста богатства, олицетворяемого тогда с золотом, ведущие государства использовали неэквивалентный обмен: в мировой торговле – протекционизм (пошлины на ввоз/вывоз, запреты) для экспорта товаров с высокой добавленной стоимостью и импорта дешевого сырья; внутри страны – лоббирование «точек роста» и их поддержка льготным налогообложением, субсидиями и т.д., что, по сути, означает государственное регулирование экономики, основанное на индикативном планировании; колониальная политика – обеспечение ведущих стран дешевым сырьем и рабочей силой, рынками сбыта, ведущее к усилению их финансовой власти и ускорению технического прогресса.

История XVII–XX веков подтверждает тяготение меркантилизма к применению вооруженной силы для защиты интересов конкурирующих метрополий.

Промышленная революция, начавшаяся в конце XVIII века, знаменовалась появлением машин, оперирующих сразу несколькими механическими орудиями, преодолевающими ограниченные возможности человека, что стало основой для значительного роста производительности труда.

Она началась с автоматизации технологических процессов. Ее результатом стало утверждение в XIX веке капиталистического способа производства, направленного на максимизацию прибылей капиталистов за счет неэквивалентного обмена с наемной рабочей силой и с зависимыми странами, что ведет к централизации мирового капитала, росту социального неравенства внутри стран и между странами, их технологическому неравенству.

После войны Наполеона Британия становится «мастерской мира» – ведущей промышленной, финансовой и в экономических знаниях державой.

Для реализации своих конкурентных преимуществ ей стало выгодным отказаться от меркантилизма и реализовать либерализм, отстаивающий идеи свободы промыслов и торговли.

Государство перестало вмешиваться в организацию производства и в отношения между рабочими и хозяевами, кроме случаев подавления забастовок. Кризисы, как результат стихийного (диспропорционального) развития экономики, становятся неотъемлемым атрибутом капитализма, способствующим появлению транснациональных корпораций (ТНК), а их последствия становятся все более разрушительными.

Свободной конкуренции требовалась стабильность денежных отношений. Регулятором экономики стал Центральный банк, который поддерживал свободную конвертируемость банкнот на золото дисконтной политикой: процентные ставки повышались или понижались в зависимости от платежного баланса государства.

Идеи независимости Центрального банка и золотого стандарта от государства были использованы Британией для создания в Париже в 1867 г. первой дирижируемой ею мировой валютной системы (МВС), втягивающей все страны, стремящиеся к техническому прогрессу, в мировую торговлю и капитализм.

Это позволило Британии иметь растущий дефицит торгового баланса, означавший запуск мировой инфляции, перераспределяющей произведенные в других странах доходы в пользу образовавшихся к концу XIX века ТНК.

Для запуска инфляции, перераспределяющей доходы в пользу ТНК, потребовалась первая мировая война, разрушившая сложившийся золотой стандарт.

После первой мировой войны государства, а затем после второй мировой войны МВФ вмешиваются в денежно-кредитную политику центральных банков. Инфляция становится всеобщей и хронической. В преддверии, во время и после войны для восстановления экономики используется стремительная инфляция.

Затем строится мировая валютная система, базирующаяся на ключевых валютах стран базирования ТНК и золоте, постепенно вытесненном к 1971 г. в качестве базы для определения валютных паритетов.

Это позволяет ведущим странам экспортировать фиктивный капитал для перераспределения доходов, произведенных в других странах, в свою пользу, увеличивая технологическое и социальное неравенство в мире. В свою очередь, в странах с ключевыми валютами, проигравших в мировых войнах, проводится политика дефляции (медленной инфляции) для финансовой стабилизации, что увеличивает технологическое неравенство между ними и лидером системы – США.

В системе «инфляция-дефляция», усиливающей финансовую власть ТНК, мировая война становится неизбежной. Напрашиваются исторические аналогии. Так, в прошлом веке после политики финансовой стабилизации в Европе в 20-х гг. наступил переход к инфляции в 30-е годы: в США и Великобритании – к умеренной, в Германии и СССР – стремительной, с введением карточной системы и планированием производства для индустриализации.

Этот период, сопровождаемый «войной» торговых пошлин и девальваций валют, закончился Второй мировой войной. Сегодня после финансовой стабилизации начался переход к «войне» торговых пошлин, санкций и девальваций. После введения США заградительных пошлин на импорт стали и алюминия Китай ввел торговые пошлины на товары из США. После этого США обвинили другие страны в девальвации их валют.

Следуя рекомендациям МВФ и Мирового банка, развивающиеся страны продолжают брать на себя бремя глобального кризиса, временно отодвигая катастрофу для всех.

Типовые рекомендации таковы: приватизация госсобственности, сокращение социальных расходов, девальвация валюты, повышение или понижение процентных ставок, индикативное планирование для лоббирования «точек роста» (проектов), борьба с коррупцией в лоббистской системе, хаотический рост нормативных документов для борьбы с коррупцией, имеющий обратный результат.

Этот набор рекомендаций в разной их комбинации обслуживается в России тремя группами экспертов. Общим для них является следование курсу глобализации «инфляция-дефляция» для перекладывания бремени глобального кризиса на граждан России.

Производство для этих «стратегов» – «черный ящик». Их вполне устраивают сложившиеся производственные цепочки в глобализации, где России отведена роль сырьевого придатка. Различия сходятся в приверженности к более низким (неолиберализм) или к более высоким темпам инфляции (посткейнсианство), а также в выборе «точек роста».

В неолиберальной стратегии руководителя ЦСР А. Кудрина лоббируется развитие дорожного хозяйства, предлагается увеличить расходы на образование, но сократить при этом расходы на оборону, оплату труда в госсекторе и социальную поддержку населения, а пенсионный возраст повысить. Предполагается создание условий для частных инвесторов и открытость экономики, что, в конечном счете, приведет к распродаже страны иностранным инвесторам.

Партия Роста Б. Титова и Партия Дела К. Бабкина предлагают запустить инфляцию посредством снижения процентных ставок. При этом Б. Титов предлагает перейти к модели экономики, основанной на конкуренции (в условиях господства ТНК?), и лоббировать интересы бизнеса льготным налогообложением, что обеспечит рост (чего?) за счет быстрого падения уровня жизни в стране.

Так как партия собирается создать цифровую экономику, реализующую сетевой принцип управления вместо иерархического, то итогом внедрения ее программы станет развал государства.

Однако мир изменяется. Все большая часть мировой элиты жестко критикует капитализм и выступает за изменение курса.

Об этом было заявлено в недавнем юбилейном докладе Римского клуба, содержащем призыв всех объединиться («ComeOn») для построения глобальной гармоничной цивилизации, утверждающей гуманизм и социальную справедливость. Это предполагает вначале переход к полицентричному миру, в котором усиливается роль государств над ТНК для реализации модели альтернативной экономики, базирующейся на моральных принципах, и затем выйти на новый курс глобализации.

Главным становится вопрос – как это сделать? Многие эксперты ООН полагают, что для этого нужно восстановить социальную справедливость. Но это не есть решение проблемы, поскольку ее причиной является хаотичность развития мировой экономики, ведущая к централизации мирового капитала со всеми негативными последствиями.

Эксперты G20 считают, что нужно использовать современные цифровые технологии, т.е. внедрить цифровую экономику (ЦЭ), которая преодолеет информационный хаос и приведет к модели планирования экономики. Но внедрение ЦЭ без понимания модели планирования экономики для улучшения жизни людей будет цифровать тот же хаос, и цивилизация потеряет время для мирного разрешения кризиса.

В Послании Федеральному собранию Президент В.В. Путин заявил о необходимости решения кризисных проблем за счет повышения производительности управленческого труда.

Ключом к их решению он называет эффективное взаимодействие науки, производства и образования для внедрения ЦЭ, сравнивая ее значимость с электрификацией страны.

По сути, речь идет о внедрении в систему государственного управления единой цифровой платформы (экономической киберсистемы), позволяющей координировать огромные информационные потоки отраслей и секторов экономики в режиме реального времени для выхода на траекторию роста общественного блага.

Это будет означать начало второй промышленной революции – управленческой революции, позволяющей достичь роста производительности управленческого труда, т.е. переход к киберэкономике.

Для перехода к киберэкономике требуется знание опыта СССР, планирование которого представляло согласование плановых расчетов «затраты-выпуск» всех уровней иерархии для обеспечения движения экономики в желаемом направлении. Решению задач «живого» планирования с учетом обратной связи была посвящена экономическая и техническая мысль СССР.

Поэтому в СССР родилась наука «Экономическая кибернетика» и была разработана динамическая модель межотраслевого-межсекторного баланса (МОСБ) как система алгоритмов с прямой и обратной связью для согласования заказов конечных потребителей с возможностями производителей при обеспечении занятости, являющаяся ядром единой цифровой платформы.

Начатый в 1917 г. проект «СССР» завершился в 1991 г. Первоочередная значимость экономической кибернетики для эффективного управления «корпорацией» СССР была проигнорирована руководством.

Ориентация на ключевые отрасли, отключение цен равновесия как обратной связи, провал ОГАС из-за отсутствия в нем динамической модели МОСБ, а также реформы, увеличивающие хаос в управлении вели экономику страны в кризис. Развал СССР заблокировал переход к киберэкономике, что угрожает сегодня третьей мировой войной, либо анархией безгосударственного мира.

В новых условиях формирующегося полицентричного мира Россия является единственной страной, обладающей опытом и знаниями планирования экономики, необходимым природным потенциалом и способностью граждан быстро сплачиваться в трудное время вокруг высшего лица государства, нацеленного на управленческую революцию.

Поэтому приходит время России для внедрения киберэкономики, изменяющей курс глобализации в направлении роста общественного блага. И это нужно всем гражданам мира.

Комментарии
Все комментарии проходят премодерацию. К публикации не допускаются комментарии, содержащие мат, оскорбления, ссылки на другие ресурсы, а также имеющие признаки нарушения законодательства РФ. Премодерация может занимать от нескольких минут до одних суток. Решение публиковать или не публиковать комментарии принимает редакция.

Гость редакции

Подводные камни саммита США - КНДР