Депутат Госдумы Александр Петров: «Не оставить людей без лекарств – задача и ответственность государства»

Санкции, наложенные на Россию рядом западных стран после начала специальной военной операции на территории Украины, массовый уход иностранных компаний с российского рынка, закрытие воздушного пространства и резкий рост курсов иностранных валют – все это отразилось на отечественной системе здравоохранения и стоимости лекарств. О том, с какими сложностями столкнулась медицина, как перестраиваются логистические цепочки и что будет с ценами на препараты – в интервью «Регионам России» рассказал член комитета Государственной думы по охране здоровья Александр Петров.

– После начала спецоперации возник ажиотажный спрос на некоторые виды лекарств – начали закупать препараты, пополнять свои запасы, в том числе из-за страха перед ростом цен и дефицитом. Насколько система поставок и производства препаратов была к такому готова? Получилось ли стабилизировать ситуацию? Как на фоне этого обстояли дела с запасами в медучрежденях?

– Сначала цепочка поставки препаратов работала в плановом режиме, не было сбоев и какого-то дефицита отдельно взятого лекарства, но потом ситуация изменилась. Ажиотажный спрос действительно возник. Его вызвал фейк о том, что в России введут военное положение. Люди, которые услышали такое, сразу побежали закупать лекарства, пополнять свои аптечки и запасы. Конечно, подготовить аптеки в ажиотажному спросу с точки зрения хранения большого количества лекарственных препаратов просто невозможно, поскольку все это нужно где-то размещать, – да и до конца непонятно, оправдано ли, будет ли ажиотаж или нет.

Сейчас мы изучаем ситуацию и видим, что спрос выровнялся. Более того, он снизился, потому что много людей (по моим оценкам, это 15–20% россиян) закупили лекарства с запасом не несколько месяцев и теперь даже не понимают, что с ними делать – срок годности ограничен, и после его истечения придется все выбросить. Время от времени возникает отдельный дефицит лекарств, но он краткосрочный – всего один-два дня, после чего витрины снова пополняются. Сейчас запасов на складах и у производителей достаточно, поэтому переживать из-за дефицита не стоит.

«Фарме» нужно было от двух недель до месяца, чтобы восстановить ассортимент в аптеках и запасы на оперативных складах. Это получилось. Но перед государством сегодня стоит другая задача – исключить возможный ажиотаж из системы, тем более за последнее время такое случилось уже трижды (сначала из-за пандемии, теперь из-за фейка), и мы понимаем, что наступаем на те же грабли снова и снова, но не знаем, что с этим делать и как исправлять ситуацию. Сейчас мы консультируемся с экспертами, как в будущем не допустить таких спекуляций. Особое внимание правоохранительных органов должно быть обращено на объявления о перепродаже лекарств на различных интернет-площадках. Это незаконно и может быть очень опасно для жизни и здоровья покупателей.

Очевидно, есть несколько вариантов. Во-первых, начать полноценную работу с электронным рецептом, по нему выдавать ровно то количество препаратов, которое нужно гражданам. Конечно, для этого следует подготовить механизм выдачи рецептов, а это не такая быстрая в реализации задача.

Во-вторых, можно ограничить выдачу количества упаковок в руки. Может быть, это частично собьет спрос, но народ у нас творческий – мы получим спекулятивные цены, продажи из-под прилавка и прочее, потому что контролеров к каждому не поставишь. И все же я думаю, что на продажу определенных препаратов нужно будет установить оба правила. В любом случае нам нужно найти механизмы и инструменты, которые при возникновении ажиотажных спросов не позволяли бы за считанные дни сметать полки аптек.

– Ажиотажный спрос вызвал нехватку некоторых препаратов. Один из них – L-тироксин, необходимый для людей с заболеванием щитовидной железы. Удалось ли решить эту проблему? И в чем была причина возникшего дефицита – в прекращении поставок или возникшего массового ажиотажа?

– Проблема была не только с L-тироксином – порядка 80 позиций лекарственных препаратов находились в дефектуре. Сейчас ситуация по L-тироксину изменилась, запустила производство российская компания, а импортный препарат снова появился в аптеках.

И все же в такой ситуации есть плюс – сбой с этим препаратом позволил включить ежедневную систему мониторинга – федеральное Министерство здравоохранения, особенно Росздравнадзор и горячая линия, работают и внимательно следят за ситуацией, наличием препаратов и их стабильными поставками. Система работает, и можно сказать, что мы этот удар выдержали.

Сегодня в этом режиме отслеживается не только L-тироксин, но все препараты из списка жизненно важных и социально значимых. По ним работает государственная программа финансовой поддержки из Фонда развития промышленности, для того, чтобы российские производители сами разворачивали производство сырья и препаратов. Важно понимать, что запасы лекарств есть и сейчас, благодаря всему комплексу мер, в том числе мер поддержки, система лекарственного обеспечения в стране работает устойчиво.

Конечно, есть определенные сбои, но они разовые. Все иностранные компании пообещали, что срывов в поставке не будет, но все же они случаются из-за того, что на границах останавливают фуры, а зарубежные банки не пропускают платежи от России, хотя знают, что это платеж за лекарства. И все же – массовых сбоев мы не наблюдаем. Отдельные сложные ситуации бывают, но они бывали и в обычное время. Из этого вытекает новая задача – максимально перейти на национальную систему лекарственной безопасности.

– С начала введения жестких санкций в России начали дорожать лекарства. Об этом говорят и данные Росстата – по ним сильнее всего подорожал Корвалол. Но уже в апреле цены на медикаменты начали снижаться. Благодаря чему удалось хотя бы частично приостановить их рост? Какие меры для этого были приняты? Какие еще планируются для стабилизации ситуации с ценами?

– Классический закон экономики – паника порождает повышение цен. И мы видим, что это затронуло не только препараты, но и валюту, многие продукты питания и даже товары первой необходимости – граждане побежали все скупать. Но что с этим делать? Ментальность у нас такая.

В Российской Федерации в режиме ежедневного мониторинга можно увидеть, как меняются цены. И президент, и правительство, и органы, ответственные за обеспечение лекарствами, изучают ситуацию и предпринимают все необходимые меры, чтобы население получало нужные препараты. И если посмотреть на количество принятых решений, то можно увидеть, что это одна из самых приоритетных задач.

Если говорить про цены, то стоимость всех жизненно важных препаратов контролируется государством. Цены на них были утверждены еще в конце 2021 г., и сейчас все аптеки должны придерживаться установленных рамок. И я больше скажу – я знаю много ритейлеров, которые соблюдали и соблюдают эти ограничения. Конечно, мы видели отдельные повышения цен на 5%, 10% или 15%, но аптеки и сети, которые начали продавать выше зафиксированных государством рамок, получат огромные оборотные штрафы.

Цены по остальным лекарствам регулируются так же, как стоимость продуктов питания. Да, они подпрыгнули, в некоторых местах даже в два и в три раза, но потом упали, и сейчас органы надзора работают над этим – проверяют аптеки и накладывают штрафы, если выявляют множественные факты продажи препаратов по сверхзавышенным ценам.

Мне кажется, по лекарствам в России налажен достаточно сильно контроль цен. Вопрос в другом – упадет ли все до прежних значений? На него ответить сложно, но с уверенностью могу сказать, что стоимость жизненно важных препаратов точно держится в рамках цен, зарегистрированных в конце 2021 г.

– В начале марта Владимир Путин подписал закон о комплексе социально-экономических мер поддержки граждан и бизнеса. Документ в том числе упростил процедуру закупки лекарственных препаратов и медицинских изделий в России, а правительство получило право оперативно корректировать лицензионные требования фармацевтической деятельности. Насколько действенны процедуры по ускорению и упрощению регистрации препаратов? Могут ли они повлиять на качество медикаментов?

– В Государственной думе было принято несколько решений в отношении оборота лекарственных средств в стране.

Первое решение приняли исходя из опыта, полученного во время COVID-пандемии, – мы передали ряд полномочий по решению задач оперативному штабу Правительства России. Это было крайне важно. Все помнят, как этот шаг во время пандемии фактически спас нас от многих проблем и худших последствий. Сейчас мы по абсолютно такой же схеме передали все полномочия для оперативных решений. И уже увидели положительный результат, не только в сфере здравоохранения, но в других – например, произошло хоть и небольшое, но снижение цен на бензин, а курс доллара смог вернуться до прежнего уровня, пережив очень заметный скачок. Если говорить про нововведения в сфере здравоохранения, то по такой же схеме было принято решение выделить финансовые ресурсы под льготные кредиты для фармзаводов, которые производят жизненно важные лекарства.

Второе решение, которое стоит выделить, – в России упростили процедуру регистрации препаратов. Это вызвало критику со стороны граждан из-за возможного снижения качества лекарств, но мы тщательно все продумали. Во время пандемии коронавируса получили огромный опыт по регистрации лекарств и усилению государственного контроля – была введена так называемая программа «Раннего доступа», когда мы третью фазу клинических исследований переносили на время после регистрации. И я абсолютно уверен, что, осуществляя мониторинг нежелательных реакций, побочных эффектов и осуществляя посерийный контроль лекарств, выпущенных по упрощенной системе регистрации, – мы сможем контролировать ситуацию, и люди не получат некачественные препараты.

Также упростили системы госзакупок, и достаточно много «лекарственных» мер еще находится на рассмотрении – по ним мы должны помочь фармпромышленности производить препараты, а дистрибьюторам – закупать их.

И перед нами стоит еще много задач. Например, нужно быстро запустить не только производство лекарств, но и производство сырья. В России более 500 заводов, которые работают по готовым формам лекарств, а заводов по органическому синтезу, микробиологии, которые делают субстанцию, – два-три десятка. Сейчас все силы медицинской науки брошены на это направление. Мы должны произвести максимальное количество лекарств, производить препараты, которые нам крайне необходимы, и не оставить людей без них, и все это – задача и ответственность государства.

– Насколько остро стоит вопрос с сырьем? Оно поступает в Россию в нужном количестве, или с этим тоже есть проблемы?

– 80% сырья, которое России поставляют другие страны, приходится на Индию и Китай, и в этой части проблем нет. Оставшиеся 20% поставляют США и Европа. И вопрос стоит только в этих 20%.

Я бы сказал, что сейчас нас всячески стараются ущипнуть – то фуру остановят и не пропустят в Россию, то не пропускают деньги из России за лекарства. Но все эти вопросы решаются, налаживаются логистические цепочки. Я думаю, что через полгода новая система будет разработана, и все будет стабильно функционировать.

– Еще одна важная тема – импортозамещение медоборудования. Впервые Минпромторг выступил за ограничения его госзакупок в 2014 г. Тогда ведомство планировало довести объем отечественных медизделий на рынке до 40% к 2020 г. (согласно госпрограмме «Развитие медицинской и фармацевтической промышленности»). Но годом ранее намеченную цель снизили до 25%. Почему этот план не удалось реализовать? Нынешняя ситуация позволит ускорить процесс импортозамещения?

– Сегмент производства медоборудования, в правовом поле называемый медицинским изделием, – был недооценен. Сегодня мы столкнулись с тем, что Россия производит крайне мало медизделий, но я убежден, что исправить ситуацию можно. Нужно начать с закона о медицинских изделиях – в мае-июне будет большое парламентское слушание по этому вопросу. Также нужно еще раз рассмотреть наши соглашения с европейскими партнерами, потому что медоборудование и лекарства обращаются по наднациональному законодательству по правилу ЕврАзЭС. Это накладывает определенную ответственность на Россию и замедляет процесс регистрации.

Сегодня проблема частично решена – мы разрешили параллельный импорт, то есть закупку без согласия правообладателя, из любой третьей страны можно привезти оборудование определенной фирмы. Это не решит ситуацию, но упросит ее.

А чтобы наладить производство медизделий внутри России, нужны новые административные правила. Должен прийти инвестор и сказать, что он хочет этим заниматься. Государство одно не справится. И проблема в том, что даже если человек приходит и высказывает это желание, он на пути от идеи создания медизделия до выхода на рынок сталкивается со сложными процедурами, и весь его энтузиазм просто исчезает. Чтобы этого не происходило, нужно изменить административные процедуры и облегчить процесс. Сегодня все испытания нового оборудования идут в Москве, и там огромная очередь. Даже господдержка не меняет ситуацию – люди просто не хотят влезать в это и не берутся за такие проекты.

– Проблема стоит не только в поставке или производстве нового оборудования, но и в обслуживании уже существующего. Как обстоит ситуация с этим? Столкнулась ли отрасль с проблемами такого рода?

– Эта ситуация один в один как с запчастями для автомобиля – нужны оригинальные запчасти, сервисное обслуживание, а фирма сворачивается и уходит. Конечно, это создает проблемы, но правительство и Госдума эти проблемы видят. Производство некоторых комплектующих будет развернуто в России, но есть оригинальные запчасти, которые сложно поставить, – мы будем заниматься этим вопросом по мере решения задач.