О культурной сфере жизни общества с позиции цивилизационной историософии Николая Данилевского мы поговорили с директором Института русско-славянских исследований имени Н. Я. Данилевского кандидатом философских наук Александром Буренковым.

– Александр Васильевич, интервью в последнем номере мы посвятили оценке внутриполитической ситуации в России с точки зрения оценки стратегических рисков. Но к внутриполитической ситуации в стране относятся, по сути, все сферы культурной жизни общества, которых Данилевский выделяет в количестве четырёх: политическую, религиозную, общественно-экономическую и собственно-культурную, как Вы рассказали нашим читателям. Чему стоит посвятить сегодняшний разговор?

– В предыдущих номерах журнала мы довольно много времени уделили общественно-экономической сфере и внешнеполитической, ничего не говорили о религиозной и почти ничего о собственно культурной сфере народной жизни. Думаю, сегодня стоит поговорить именно о ней. Напомним, что вся деятельность общества является культурной, в широком смысле слова, и только одна из них является деятельностью культурной в «в тесном смысле этого слова, объемлющая отношения человека к внешнему миру» (не культурной деятельностью является жизнь животных, растений, всего органического мира): научная, художественная и промышленная. Стоит вначале дать оценку состояния дел в прошлом, а потом перейти к текущей ситуации.

Очень жаль, что даже учёные пока не обращают внимание на значение развития искусства для оценки стадии исторического движения государствообразующего народа. А это является ключом как для мировой геополитики, так и для определения задач внутренней политики всех исторических народов, развитие и столкновения которых составляет содержание мировой истории. Данилевский методом аналогии на примере других исторических народов (Греция, Рим, Индия, «Европа») показал, что расцвет искусства является высшим моментом проявления действия общественных творческих сил, который совместно с развитием философии задаёт направление развитию научной сферы деятельности, которая, в свою очередь, является, всего лишь плодоношением, как результат «весеннего цветения» – высшего развития искусства.

Для Западной цивилизации высшим моментом действия общественных творческих сил являются XV–XVI века, после которых эти силы принесли свои плоды в научной сфере деятельности в XIX веке. Учение Данилевского построено на категориях «Народные начала», «Энергия общественных творческих сил», «Морфологический» (Образовательный принцип, генотип, архетип) принцип, которые отражают естественное устроение исторического движения социального (общественного) организма: государствообразующего народа-нации. Суть этого движения состоит в том, что любой исторический организм «народ-нация» в своём развитии преодолевает этнографическую ступень (детство), ступень отстаивания своей государственности (отрочество), ступень цивилизации (зрелость) и постцивилизационный период (старчество). При этом этнографический и постцивилизационный периоды могут длиться неопределённо долго; цивилизационный, как показывают «отжившие цивилизации», длится всего 400–600 лет. В этом принципиальное отличие цивилизационной историософии от марксизма: вместо противоречия производительных сил и производственных отношений (классовой борьбы), как двигателя Прогресса единого общечеловечества, – образовательный принцип и энергия общественных творческих сил исторического народа-нации, как социального организма. Учение Данилевского является естественной научной системой, в отличие от марксизма, которое есть искусственная научная система, не выдержавшая проверку временем.

Если стадию исторического движения народов Западной цивилизации определил Данилевский ещё в 1869 году (год издания книги «Россия и Европа») как стадию постцивилизационную, что нашло полное подтверждение в истории XX – начала XXI века, то касательно определения стадии исторического движения русско-славянской цивилизации нужно много потрудиться. Собственно – Почему? Ответ состоит в том, что, в отличие от народов Западной цивилизации, народы Русско-славянской подверглись чудовищной вестернизации. Европеизация коснулась национальных элит всех славянских народов. Лучше говорить о России, историю которой мы хорошо себе представляем. Вряд ли мы ошибёмся, если сделаем вывод, что наша Русско-славянская цивилизация моложе Западной. Но на сколько? Если Западный культурно-исторический тип достиг ступени цивилизации в XV–XVI веках, то какой исторический возраст России?

Напрашивается, что именно XIX век, даже его конец, когда было отменено крепостное право и нации возвращено право на местное самоуправление, является началом цивилизационной ступени исторического движения. Таким образом, мы моложе Западной цивилизации минимум на 300 лет, даже если за точку отсчёта взять реформы Петра I или Манифест о вольности дворянства Петра III (в конце XVIII века вместе с дворянами можно было освободить и крестьян, по объективным причинам). 

Весь драматизм русской истории заключается в том, что в тот период, когда образовательный принцип народных начал русского народа-нации подвёл нацию к переходу от периода отставания своей самобытной государственности к цивилизационному, Пётр I совершил европейскую культурную революцию, в результате которой в России высшие сословия стали «русскими европейцами», отделившись от русского простонародья. Поэтому на расцвет русского искусства XIX века надо смотреть пристально, через призму цивилизационной истории Данилевского, с точки зрения которой так называемый «золотой век» русской литературы XIX века таковым не является. Это золотой век литературы русских западников: Онегины, Татьяны Ларины, Печорины, Базаровы и т. д. не являются народными героями. Это герои высших сословий, возможно, лучших их представителей, которых среда воспитала европейцами, но, став взрослыми, они почувствовали фальшь своего положения и нашли выход в «русской хандре», так и не сумев стать русскими. Русская литература XIX века не смогла показать настоящего народного героя. Горький сумел показать героя своего времени в образе интеллигента-разночинца Клима Самгина, который недалеко ушёл от своего пушкинского предшественника Печорина, сумев вместо хандры освоить «систему фраз», благодаря которой мог общаться в различных кругах, увлечённых идеей революции. Поэтому возникает вопрос: была ли русская литература XIX века следствием высшего проявления общественных творческих сил или нет? Судя, по тому, что русская литература этого периода не сумела обобщить образ народного героя, следует, казалось бы, вывод, что по всему великолепию «золотого века» русской литературы нельзя делать вывод о её высшем развитии. А с другой стороны, о чёем могли писать литераторы, когда вся среда их воспитания была насквозь европейской? Только о положении дела своего сословия. Настоящим народным силам в литературе неоткуда было взяться?

И действительно, только после решения главной проблемы разделения русского народа на два (русских европейцев и русского простонародья) в Советский период русская литература наконец-то смогла обобщать и представлять читателю образы настоящих народных героев своего времени. Безусловным лидером является образ Василия Тёркина, равным которому русская литература XIX попросту  не смогла найти. Хотя такие герои были всегда, но в силу европейского воспитания наши литераторы их просто не видели и рождали искусственных героев типа Платона Каратаева, которых в народе не существовало. Один из настоящих  народных героев – простой солдат Архип Осипов, который взорвал пороховой склад вместе с собой во время войны за Западный Кавказ и в честь которого назван посёлок Архипо-Осиповка.

Вопрос расцвета нашего искусства не праздный: по нему можно определить начало вступления России на цивилизационную ступень исторического движения. В отличие от Западной и других цивилизаций, мы не можем точно сказать, когда этот период начался, в силу петровской европо-культурной революции, которая сильно исказила все естественные процессы самобытного исторического движения: в Романовский период это искажение коснулось в основном высших сословий, а в Советский – всего народа. Это серьёзный вопрос для историков, и на него надо отвечать. Получается, что начало периода цивилизации мы можем относить к трём векам, начиная с XVIII и до XX века, предполагая то, что, если бы не было искусственной прививки «европейничанья», а позже идеи строительства коммунизма, как земного рая, то уже с XVIII века русский народ мог бы представить образцы высшего развития искусства. Эта разбежка в триста лет для нас важна, потому что весь период цивилизации длится всего 400–600 лет. То, что Россия находится в периоде цивилизации, не вызывает никаких сомнений, как и то, что Западная цивилизация находится в постцивилизационном периоде своей истории. Вопрос состоит в следующем: сколько лет остаётся у нас запаса энергии общественных творческих сил на историческое движение в стадии цивилизации? Получается, от 100 лет (если за точку отсчёта брать XVIII век, а весь срок по минимуму в 400 лет) до 600 лет (если за точку отсчёта брать XX век, а весь срок за 600 лет). Истина, вероятно, где-то посередине. В любом случае у России налицо громадное цивилизационное преимущество.

Развитие философского обобщения истории общества и естествознания в России относится к концу XIX века и XX веку. Нельзя не обратить внимания, что на рубеже 1860–70-х годов в России одновременно появилось сразу две идеологических доктрины мировой истории: теория последовательной смены общественно-экономических формаций (рабовладельческой, феодальной, капиталистической, социалистической, коммунистической) якобы единого «общечеловечества» и цивилизационная историософия Данилевского, которая отрицает существование единого «общечеловечества», как субъекта мировой истории, и утверждает, что содержанием мировой истории является разновременное и разноместное развитие различных культурно-исторических типов (цивилизаций), которые, являясь нациями-организмами, проходят в своем историческом движении различные ступени развития (этнографический, государственный, цивилизационный, постцивилизационный), и что двигателем развития является не классовая борьба, как следствие противоречия производительных сил и производственных отношений, а энергия общественных творческих сил нации, как социального организма, которая тратится под воздействием своего самобытного образовательного принципа.

К сожалению, общество русской интеллигенции выбрало марксизм, а царское правительство импортировало практические образцы устроения жизни Западного общества. В XXI веке перед Россией объективно стоит задача обретения самобытной национальной идеологии, которую можно выстроить, на наш взгляд, только на основе цивилизационной историософии Данилевского.

– Стоит обратить внимание на развитие живописи: конец XIX – начало XX веков в творчестве передвижников разве не являются ли высшим моментом развития этой сферы искусства?

– Безусловно. Но стоит заметить, что содержанием этого творчества является критическая реакция русских художников на задавленное положение простого народа, которое стало следствием «европейничанья». Наследником этого русского реализма стал «советский реализм», смысл которого мы только сейчас начинаем осознавать, потеряв СССР. Его принципиальное содержание состоит в «радости труда» и «радости жизни», в отличие от «страдания» русского реализма Романовской России.

– А что в развитии науки? Ведь плоды в науке должны появиться после успехов в художественной сфере деятельности?

Самым большим успехом России в научной сфере является открытие Менделеевым Периодической системы химических элементов в 1869 году. То есть в год издания книги «Россия и Европа», в которой Данилевский спрогнозировал будущее открытие Общего рационального закона науки Химия (определение Данилевского). Это открытие стоит наряду с Ньютоновскими законами в физике. Западное общество, вероятно, так шокировано фактом, что первенство в химии досталось русским, что умышленно не называют Периодическую таблицу именем Менделеева. XX век показал способность Русской цивилизации к развитию как теоретических наук, так и прикладных. В результате Россия – СССР смогла создать ядерный щит и противостоять Западу, который впервые в истории полностью объединился против нас.

– Успехи в промышленной сфере так же очевидны?

– Именно так: начало индустриализации, положенное в дореволюционный период, получило мощный толчок в Советский период. Россия – СССР стала второй державой, наряду с США, которая могла производить весь ассортимент промышленной продукции.

– А как Вы оцениваете обстановку в художественной, научной и промышленной сферах сегодня?

– В целом оптимистично, но лучше вначале сказать о стратегических рисках. Слишком велико влияние культуры Западной цивилизации в кинопрокате, телевидении, интернете. На этой культуре воспитываются дети и молодёжь. Происходит постепенное перекодирование уже всей нации, а не только высших сословий, как при Петре: мы неумолимо теряем национально-гуманитарный суверенитет. Дополнительно способствует этому внедрение Болонской системы образования, которая ликвидировала школьное среднее образование, целью которого был «аттестат зрелости». Дело совершенно не в ЕГЭ (это всего лишь способ сдачи экзаменов), а в отмене сдачи экзаменов по окончанию школы: вместо 5–8 обязательных экзаменов, как было в Советское время, сегодня обязательными являются только русский язык и математика. Остальные экзамены школьники выбирают сами, в зависимости от вуза, в который поступают. К своему стыду, я всё это обнаружил только на выпускном вечере своей дочери: оказалось, что никто из её класса не сдавал экзамен по истории за «ненадобностью». О каком патриотизме как официальной идеологии может идти речь, спрашивается?

Стоит отметить, что в кино и телевидении произошёл «откат» в сторону представления зрителю народных типов личности, а не западных. Даже в сериалах: только один сериал «След» показывает не наши типы личности и, соответственно, обстановку, в которой живут герои. В целом идёт постепенная реакция русского кино против западного: даже в прокате этот процесс стал заметным. Отрадно, что государство выделяет на это большие деньги. Но самым большим недостатком телевидения является засилье всевозможных шоу на госканалах, которые эксплуатируют далеко не лучшие человеческие качества.

В научной сфере, по всей видимости, идёт громадная утечка мозгов на Запад. Но, по мере роста возможности достойной оплаты труда учёных, становится заметным процесс обратного возвращения. Но не это главное: те учёные, конструкторы и ИТР, которые никуда не уезжали, творят чудеса, показывая миру способность русской нации к развитию науки. Восстановлена оборонная промышленность и армия, и не только на Советском заделе. Не может не поражать тот факт, что новые ракеты «Калибр», запущенные с кораблей Каспийской флотилии, долетели до Сирии и попали по базам террористов.

В промышленной сфере постепенно преодолевается та чудовищная деиндустриализация, которая произошла в 1990-е годы. Всем пессимистам советую читать сайт «Сделано у нас», на котором собраны успехи в нашей промышленности. Похоже, в стране развивается глубокая переработка нефти, которой особо не было в Советский период. Как бы мы себя ни уничижали, но Россия остается второй страной после США, которая может производить самостоятельно даже широкофюзеляжные самолёты (пусть только для нужд высших должностных лиц), атомные подводные крейсеры, не говоря о среднемагистральных самолётах. Российское вагоностроение явно превзошло советские достижения. Завод «КамАЗ» уже конкурирует с западными тягачами, а на рынке самосвалов, похоже, победил. Завод «ГАЗ» производит всю линейку коммерческих машин и автобусов. Похоже, есть подвижки даже в станкостроении: эта отрасль подверглась разорению на 90 %, но сейчас начала постепенно восстанавливаться, и т. д.

Сегодня созданы все условия для принятия госпрограммы «Новая индустриализация», которую необходимо дополнить программой «Одноэтажная Россия» и другими. Определение таких программ должно стать следствием обретения национальной идеологии, по основным принципам которой в обществе должен быть достигнут консенсус большинства. Этот консенсус должен быть достигнут, прежде всего, в идее самобытности России, как страны-цивилизации, что означает отказ от политики «европейничанья».

Комментарии к материалу:

Выдержка из статьи А.Буренкова: «расцвет искусства является высшим моментом проявления действия общественных творческих сил, который совместно с развитием философии задаёт направление развитию научной сферы деятельности, которая, в свою очередь, является, всего лишь плодоношением, как результат «весеннего цветения» – высшего развития искусства.»
Не согласен с таким выводом. Если мы возьмём 40-60-е годы 18 века, годы деятельности М.В.Ломоносова, то этот вывод не работает, обо наука идёт впереди, а вместе с нею или чуть позади идёт искусство: театр, музыка, потом живопись, без науки не может быть архитектуры, вместе с наукой идёт литература. То же самое относится и к веку 19-му, 20-му.
Безусловно согласен с утверждением автора, что марксизм-ленинизм ненаучен. Хотя Ленин и считал все другие учения идеалистическими, на деле именно марксизм оказался идеалистическим учением. Я помню вопрос одного ученика, который спросил: а что будет после коммунизма, ведь марксизм говорит о смене формаций, о диалектике (был ведь специальный предмет — диалектический материализм), а заканчивает развитие общества коммунизмом, не предлагая далее НИЧЕГО. Вопросом ученика марксизм показал свою пустоту и ложность.
Ещё, спорная по содержанию, выдержка из статьи А.Буренкова: «Лучше говорить о России, историю которой мы хорошо себе представляем. Вряд ли мы ошибёмся, если сделаем вывод, что наша Русско-славянская цивилизация моложе Западной. Но на сколько? Если Западный культурно-исторический тип достиг ступени цивилизации в XV–XVI веках, то какой исторический возраст России?»
Историю России мы знаем по учебнику, а какой она была реальной по своему жизненному содержанию, мы не знаем достоверно, даже, например, про хорошо всем известную Куликовскую битву: кто, с кем, по какой причине, каковы итоги на самом деле — мы знаем только из романтических сочинений, написанных гораздо позже самой битвы. У нас, например, нет даже документа, как Михаил Романов оказался на троне: реальный документ о его избрании почему-то исчез, а составлен со слов только через 60 лет после воцарения, а ведь ключевой документ о начале династии, а его оригинала нет, хотя хорошо сохранились гораздо более ранние документы дипломатические о взаимоотношениях Московской Руси при Иване III и Крымского ханства во второй половине 15 века.
И с возрастом нашей Русско-славянской цивилизации ясности нет вовсе! И вряд ли она моложе Западной цивилизации, скорее наоборот!
Героями в литературе всегда бывают те лица, из чьей среды вышел их бытописатель, поэтому смешно думать, что аристократ, или просто дворянин, будет обобщать тип крепостного крестьянина в 19 веке, тем более, что у него перед глазами стоял Пугачёв с его зверствами, в том числе и по отношению не только к дворянам, но и к рабочим Уральских заводов. Также ему ни к чему обобщать и типы городских низов.
«Происходит постепенное перекодирование уже всей нации, а не только высших сословий, как при Петре: мы неумолимо теряем национально-гуманитарный суверенитет.»
Полностью согласен с этим утверждением А.Буренкова. Но не согласен с его примиренческой оценкой ЕГЭ, так он заставляет не мыслить, а как в лотерее выбирать числа. Несогласен я также с тем, что мы преодолеваем деиндустриализацию: если в СССР за год строились и вводились в строй сотни крупнейших и крупных промышленных предприятий, то сейчас, дай Бог, 7-10 за год. А.Буренкову я бы посоветовал не на сайты опираться в своих выводах, а поездить по России, за пределами МКАД: по моногородам, по посёлкам и райцентрам, даже по областным центрам, особенно Севера, Восточной Сибири и Дальнего Востока — я уверен оптимизма у него поубавилось бы. И надо всё-таки говорить не в сослагательном наклонении, а то, что имеем в реальной жизни и на динамику этого процесса, которую я могу выразить словами: ШАГ ВПЕРЁД — ДВА ШАГА НАЗАД!

Москвитин Виктор Васильевич