Лечит или калечит. Российские врачи боятся лечить людей из-за уголовной ответственности

Журнал Онлайн Комментировать

Лечит или калечит. Российские врачи боятся лечить людей из-за уголовной ответственности

Уголовная ответственность делает будни медицинских работников похожими на отложенную казнь, где любое действие при нежелательном исходе грозит тюрьмой.

Нам часто приходится писать об ответственности, призывать исполнителей к четкой оценке своих действий и эффекту от них. Но чаще мы говорим о чиновниках и их безответственности. На этот раз речь пойдет о врачах и медперсонале, от которых каждый из нас ожидает всегда максимума при минимуме времени и затрат. Нередко объективные причины мешают принять правильное решение медработникам, которые берут на себя весь негатив пациентов, иногда выливающийся в судебный иск. 

В начале октября на съезде Национальной медицинской палаты глава СКР Александр Бастрыкин привел шокирующую статистику по медицинским преступлениям. В 2017 году против врачей было возбуждено 1791 уголовное дело, в 2018 году — 2229 дел, за первое полугодие 2019 года — 1227. Но большая часть этих претензий к врачам  оказалась беспочвенной. В 2017 году до суда дошло только 10,2% уголовных дел, в 2018 году их доля получилась еще меньше — 8,4%. За первое полугодие 2019 года следователи передали только 7,8% возбужденных в отношении медработников дел. Получается, в «делах врачей» основания для судебного разбирательства есть только по каждому десятому случаю. Родственникам проще обвинить медработников в некомпетентности и халатности, чем смириться с необратимой утратой близкого человека.

Как считает заместитель руководителя Росздравнадзора по Москве и Московской области Денис Рощин, привлечь к уголовной ответственности врача не получится, если он может объяснить принимаемые решения и мотивировать их. В "делах врачей" оценивается не столько правильность действий относительно всех доступных данных на момент анализа ситуации, сколько их адекватность в момент совершения. Например, зачастую врачи скорой помощи ставят неправильный диагноз и проводят неправильное лечение, что объясняется дефицитом информации на догоспитальном этапе и необходимостью принятия молниеносного решения. Тем не менее, такая ситуация не является дефектом оказания медицинской помощи и не влечёт наказания.

Заявитель вправе обращаться в государственные органы и органы следствия, где каждая ситуация должна исследоваться и приниматься обоснованное решение. Привлечь заявителя к ответственности можно лишь в случаях предоставления заведомо ложной информации, что случается крайне редко — оценить реальное качество медицинской услуги, а не сервисной составляющей, потребителю крайне сложно. И он искренне может верить, что медицинская помощь некачественная, даже при благоприятном исходе. Если при оказании медицинской помощи врач всё делал правильно, то больше всего издержек такие жалобы представляют для администрации медицинских учреждений, но и эти неудобства больше технического характера (необходимо подобрать в архиве документы, сделать заверенные копии и своевременно направить их проверяющим).


— Денис Рощин, заместитель руководителя Росздравнадзора по Москве и Московской области

От чего умирают в больницах

Курсавка — село с населением около 12 тыс. человек, расположенное в 77 км от Ставрополя. В августе после кесарева здесь умерла 24-летняя роженица Диана Келасова, что стало трагедией для ее семьи и обернулось скандалом на всю страну.

Девушка скончалась прямо на операционном столе после того, как ребенок появился на свет. Причина смерти — эмболия околоплодными водами, которые попали в сосудистое русло. Случай на 40 тыс. родов, объяснила 72-летняя акушер-гинеколог Евгения Уманская. Пожилой врач, осознав с каким тяжелым случаем она столкнулась, пошла ставить себе капельницу: «Я готова была упасть, у меня давление было 200 на 120». Ее заместитель почему-то спешно уехала к мужу. В результате молодая мать осталась с медсестрами.

Сначала у роженицы отказала кислородная маска, затем началось сильное кровотечение. Прибывшая в операционную санавиация, не смогла спасти девушку, потерявшую около полутора литров крови. Родственники утверждали, что кислородный аппарат, к которому была подключена Диана, не работал. На что акушер-гинеколог лишь признала, что прибор старый, у него «клапаны западают». Родственники погибшей уверены, причиной трагедии стала халатность. Девушку можно было спасти, не уйди акушеры по своим делам, считают они. Министр здравоохранения Ставрапольского края Виктор Мажаров уже оправдал курсавских акушеров: «Врачи делали все возможное для сохранения жизни пациентки». По факту смерти девушки возбудили дело по ст. 109 УК РФ («Причинение смерти по неосторожности»).

Смерть 24-летней девушки во время родов вошла в еще не подведенную статистику дознавателей второго полугодия. Однако известные данные по первым шести месяцам уже не внушают оптимизма — по ошибке врачей до июля 2019 года умерло 159 россиян.

Динамика медицинских преступлений стала пугать еще год назад, когда жалобы на некачественную медпомощь заметно выросли. По итогам 2018 года их вышло 6,6 тыс., что примерно на 9,5% больше показателя 2017 года. На основании полученных жалоб  возбудили 2,2 тыс. уголовных дел — на 24% больше, чем годом ранее. Если сравнивать с 2012 годом, то доля уголовных дел выросла примерно в 7 раз (!). В 2016-2017 гг. они возбуждались в основном по ст. 109 УК РФ. Причем в большинстве смертей обвинили хирургов (27%), акушеров-гинекологов (17%) и анестезиологов-реаниматологов (13%). Исследование также показало, что 94% врачебных дефектов приходится на бюджетные учреждения.                      

Однако не всегда приговор суда окончателен. Статистика оправданий по «делам врачей» выше, чем в среднем по стране. Если доля оправдательных приговоров в 2018 году составила всего 0,235%, то за аналогичный период реабилитироваться удалось 12,6% обвиненным медработникам.

Среди полностью оправданных — Петр Стоцкий, врач-эндоскопист частного диагностического центра Санкт-Петербурга. В ходе его обследования умер 70-летний пациент с подозрениями на рецидив онкологического заболевания. Уголовное преследование эндоскописта длилось два с половиной года, после чего защите удалось доказать, что тактических и технических дефектов в ходе процедуры не было. Стоцкого реабилитировали. Суд обязал выплатить врачу 820 тыс. рублей на возмещение понесенных затрат. После отклоненной жалобы Минфина сумму увеличили на коэффициент инфляции до 903 тыс. рублей. Если бы петербургскому врачу-эндоскописту не удалось доказать свою невиновность, после приговора три года жизни он бы провел на тюремных нарах, после чего говорить о продолжении врачебной карьеры было бы бессмысленно.

Без вины виноватые

Как относиться к уголовным делам в отношении врачей? Со стороны пациента очевидно — чем меньше горе-профессионалов сидит в стенах больницы, тем больше доверия отечественной медицине. Поэтому привлечение медиков к ответственности и громкие уголовные дела для общественности — торжество справедливости. Но по ту сторону баррикад следствие и судебные тяжбы иногда становятся тяжелым испытанием для невиновного. Иной раз непосильным. 

Обоснованный риск — постоянный элемент медицинской деятельности, который часто зависит от объективных факторов. Техническая оснащенность медучреждений, физиологические особенности организма больного, особенность протекания заболевания. Каждый раз врач рискует, определяя диагноз и подбирая лечение. Пациенты не думают (и не должны) о тех условиях, в которых приходится их лечить. А государственная машина только сейчас начала ставить конкретные цели по состоянию медоборудования в бюджетных учреждениях. Из-за широко освещаемых скандалов и недофинансирования отрасли, нехватки кадров, медикам приходится работать в колоссальном напряжении.

А угроза тюремного заключения приводит к колебаниям и страху браться за тяжелый случай с противоречивыми симптомами.

При явных нарушениях профессиональных стандартов, когда очевидно грубое и необоснованное пренебрежение обязанностями, уголовная ответственность вполне приемлема. Такого мнения придерживается Станислав Изосимов — адвокат Санкт-Петербурга и Ленинградской области, который специализируется на спорах, связанных с возмещением вреда имуществу или здоровью. Когда дефекты не явные, достаточно гражданско-правовой ответственности медучреждения, считает юрист. Осложняет положение российских медиков не установленный стандарт, который, к примеру, помогает врачам в США избегать взысканий за ненадлежащее оказание медицинской помощи. Если любой обычный медработник в рассматриваемой ситуации при исходных данных может ошибиться в диагнозе, то оснований для привлечения к ответственности нет. В России это не работает, поэтому даже оправданные действия могут принять за врачебную ошибку.

Уголовная ответственность для врачей, конечно, должна существовать. Но весь вопрос в границах ответственности, так как их расширение может повлиять на поведение врачей. Усиление уголовной ответственности за ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей может привести к сдерживанию оказания эффективной медицинской помощи, так как врачи будут бояться идти на риск. В уголовном преследовании, учитывая реальности отечественного уголовного производства, таятся высокие риски ошибочного привлечения к уголовной ответственности. Ситуации могут быть разными. Врач может ошибиться, когда недостаточно времени для принятия решения. А может спасти жизнь. Если не появится профстандарт, то в скором времени мы придем к тому, что врач будет бояться рисковать. Ведь при неудаче его действия могут не счесть допустимыми. Организм человека столь сложен, что невозможно абсолютно во всех случаях требовать от врачей безошибочных действий. Они не боги, а простые люди, которые не всегда в силах облегчить участь больного.

— Станислав Изосимов, адвокат (г.Санкт-Петербург)

Независимая судмедэкспертиза — тот инструмент, который часто адвокаты советуют своим клиентам в запуске производства по уголовному делу в отношении конкретного врача. С юридической точки зрения, вину медика в смерти пациента доказать сложно. Тело усопшего осматривает судмедэксперт из той же поликлиники, в которой пациент умер. В результате указывается ранее поставленный диагноз или какие-то общие причины. Поэтому юристы советуют обращаться за независимой экспертизой. Однако к качеству этих экспертов в последнее время предъявляют все больше претензий. Чего стоят участившиеся случаи обнаружения алкоголя в крови шестилетних мальчиков, сбитых насмерть. В подмосковной Балашихе ДТП произошло прямо во дворе дома, а в Кировской области за рулем сидел майор полиции.

После таких экспертиз профессионализм судмедэкспертов требует дополнительных подтверждений. В «делах врачей» подобная экспертиза превращается в действенное оружие на поле боя одних врачей против других. У ответчика по делу фактически парализуется вся практика, все время и деньги уходят на тяжбу.

Мы не защищаем сейчас циников в белых халатах, для которых смерть больного лишь испорченная статистика и дурной день. Нет, но мы пытаемся призвать соотечественников видеть во враче не только специалиста и профессионала, но и обычного человека, достойного уважительного отношения.

Ксения Ширяева

Arctic™
  • Верите ли вы, что в ближайшие 5 лет в России могут произойти позитивные изменения а жизнь людей улучшится?

    Всего проголосовало: 267

    Смотреть все опросы

Журнал Онлайн

Путь до аптеки
На рынке фармы. Дешевые препараты невыгодно производить и продавать
Цифровизация по-русски. Как и куда мы движемся в технологической гонке?
Фармацевтика, золото и нанокерамика. Вышел ноябрьский номер журнала «Регионы России»
НАТО уже не то. 70-летний саммит Североатлантического альянса запомнится скандалами
Торговля цифровыми угрозами. Греф с упорством защищает экосистему Сбера от Центробанка и глобалистов
Государству нужно больше детей. Голикова объяснила невидимость господдержки невежеством россиян
В поисках смысла самосохранения. «Единая Россия» дала себе год на внутреннюю трансформацию
«Слабое качество госуправления». Кудрин на инвестиционном форуме ВТБ пристыдил правительство за блокирование 1 трлн рублей расходов
Чипизация и тотальная слежка. Что говорит о неготовности России к активной цифровизации
Еще Журнал Онлайн
Комментарии
Все комментарии проходят премодерацию. К публикации не допускаются комментарии, содержащие мат, оскорбления, ссылки на другие ресурсы, а также имеющие признаки нарушения законодательства РФ. Премодерация может занимать от нескольких минут до одних суток. Решение публиковать или не публиковать комментарии принимает редакция.
12 ноября 20:53
Ну, Ксюша жжот! Наворочала сорок бочек арестантов. Какая "поликлиника"? Пациент, естественно, может помереть в поликлинике, но случается это крайне редко. Чаще это происходит в стационарах или дома, или где-нибудь ещё. "Тело усопшего" судмедэксперт в самом деле осматривает, но только в том случае, когда смерть наступает вне стационара. При наличии подозрения на насильственную смерть, внезапную смерть от неизвестной причины, при обнаружении трупа неизвестного лица тело доставляют в бюро СМЭ, где выполняется судебно-медицинское исследование его. А в составе "поликлиник" никогда никаких судмедэкспертов не было и в помине. СМЭ - это служба, которая напрямую подчиняется региональному минздраву или департаменту ЗО.
12 ноября 13:24
Какая важная тема поднимается! Конечно, жалко наших врачей, что в таких условиях работают. Но и больным как быть? Я адвокат, и сама сталкивалась со случаями, когда судмедэкспертизу проводил кто-нибудь из поликлиники, где пациент и погиб. С комментарием лилироуз не согласна, тем более что к тексту он не имеет отношения. Там речь вообще не про Минздрав, читайте текст
12 ноября 13:17
"Тело усопшего осматривает судмедэксперт из той же поликлиники, в которой умер пациент". С каких это пор в поликлиниках появились судмедэксперты? Автор, видимо, не в курсе, что СУДМЕДЭКСПЕРТИЗА и ее сотрудники к Минздраву отношения не имеют. Поэтому, все, что написано в статье..... Автор не в теме, мягко говоря.